Русский Журнал / Обзоры / Периодика
www.russ.ru/culture/periodicals/20041228.html

Журнальное чтиво. Выпуск 184
Инна Булкина

Дата публикации:  28 Декабря 2004

"Видишь то, что искал..."

Этот выпуск "Чтива" предполагалось сделать "украинским", но не случилось. Тем не менее последние украинские журналы с их "революцьонной риторикой", письмами рассерженных писателей, письмами рассерженных читателей, а также письмами "интернациональных академиков" и "оранжевыми комментариями изнасилованных демократов" непременно явятся в следующем - январском - "Чтиве". К тому времени страсти улягутся, Кивалов (или другой кто-нибудь) пидрахует, а про плохие стихи и дырявую риторику можно будет говорить без скидки на эйфорию Майдана и "подлые времена", которые "не выбирают слов".

Короче говоря, украинских журналов не будет, потому что будет своего рода "рейтинг Журнального зала". Это не спорт, и мы не на MTV, здесь не ставят рекордов и не получают рекламные очки, - так что получился даже скорее комментарий без рейтинга или комментарий вместо рейтинга.

Конечно, у каждого обозревателя могут и должны быть некоторые собственные пристрастия и любимые позиции, и эти позиции он способен предъявить, когда того требует предновогодний момент. Однако мои собственные любимые позиции в "Журнальном зале-2004" менее всего способны определить некую "тенденцию" и свидетельствовать "за весь литпроцесс". В моем личном, ни на что не влияющем и ничего не определяющем "рейтинге" на первом месте, наверное, обнаружились бы "4 ночных магазина города К.", короткий "киевский текст" Андрея Левкина из мартовской "Звезды". Дело опять же не в "украинской коньюнктуре", и если какой-нибудь не слишком проницательный читатель предпочитает думать, что Левкин - "украинофоб" и я к нему каким-то образом по этой причине отношусь (или не отношусь), то вряд ли очередной "комментарий" сможет что-либо прояснить. Впрочем, я однажды уже писала здесь, что левкинская проза не о фобии, но о лингвистическом раздражении, каковое раздражение в принципе тема Левкина, и не собственно киевская, а вообще - ленинградская, рижская, московская, какая угодно. Она происходит от особой привычки, вернее, от чего-то прямо противоположного привычке в обращении со словами. Что же до тенденции (какая уж тут тенденция...) или журнального процесса, то Левкин менее всего в этом процессе что-то такое "определяет" или "обозначает". Он скорее "гость случайный" и, как писал один хороший рецензент, "возникает в разных местах, подобно авангарду войска индейцев, и стремительно исчезает". Сегодня он явился в "Звезде", вчера или завтра может обнаружиться в "Уральской нови", вот, собственно, и весь журнальный процесс.

Другой фаворит моего "личного рейтинга", наверное, должен был бы с большей долей очевидности что-то там "определять" и на что-то там влиять, но он... как тень прошел и тени не оставил. Я имею в виду последний и неоконченный роман Георгия Владимова "Долог путь до Типперэри" из апрельского "Знамени". Я не знаю, почему он прошел как прошел. Потому ли, что автор нам более уже не "современник" (но и в последние годы, пока еще был современник, много ли о нем вспоминали)? Потому ли, что роман не окончен и в пресловутых премиальных гонках никоим образом не задействован? Кстати, на два порядка слабее роман Анатолия Курчаткина из того же апрельского номера имел достойную вполне "букеровскую" прессу. И это - Боже упаси - никому ни в плюс ни в минус. Я не сомневаюсь, что роман Курчаткина уместен в этих "шорт-листах" и занимает там то место, какое занимает. Просто мои предпочтения - факт моей биографии.

И коль скоро речь зашла все о тех же "шорт-листах", третья и последняя прозаическая "позиция", которую я бы здесь вспомнила, имеет собственный "букеровский сюжет". Речь о "Качестве жизни" Алексея Слаповского (опять "Знамя"). Слаповский - ветеран букеровского шорт-листа, но лет десять назад, когда еще был дебютантом, уступил Булату Окуджаве, и в этом видели некий знак (или смысл): то был "спор о старых и новых", и победила не реальная "новая проза", но "великая легенда". На этот раз история не столь очевидно, но повторилась. Говорят, что премированный аксеновский роман - лучший из его последних романов. Скорее всего, так и есть, хотя, честно говоря, похвала небольшая. Что безусловно, так это то, что лауреат "Студобукера" - геласимовская "Рахиль" - куда слабее прежней прозы того же Геласимова. Не знаю только, имеет ли это отношение к "итогам года": "Рахиль" - прошлогодний роман.

Наверное, некоторое отношение к "объективным тенденциям" "Журнального зала" имеет тот факт, что оба букероносных текста - и "взрослый" и "детский" - увидели свет в "Октябре". И наверное, стоит помянуть о юбилее "Октября", о его чудесных метаморфозах, о том, что "Октябрь" уж не тот, что был, и что отдел прозы "Октября" зачастую ярче и интереснее традиционных фаворитов - "Знамени" и "НМ". (Букеровский "дубль", вероятно, относится к этим самым "объективным тенденциям".) И все же суть журнала определяет не проза и не стихи, но некоторое общее и узнаваемое выражение лица, его принято называть "направлением", и для его приобретения мало хорошей прозы, пусть даже со смыслом "отобранной". Обычно такое "направление" создают другие журнальные отделы, те, которых в "Октябре" не наблюдается. И детские "Штудии" (критические упражнения студентов РГГУ) положения не спасают, скорее наоборот... что-то вроде булавки на том месте, где должна быть пуговица.

Итак, то была проза. Со стихами легче, их было много и в очень разных журналах, так что сами по себе журналы это никоим образом не характеризует. Я напомню лишь про маленький цикл Сергея Гандлевского в "Знамени", про урожайного в этом году Льва Лосева ("лекции о русской поэзии" в разных номерах "Звезды", и не только). Про не менее урожайного Бахыта Кенжеева (в "Октябре" ли, в "Знамени", в "Новом мире"). Что до "тенденций", то, наверное, имеет смысл говорить о "втором рождении" Михаила Поздняева и - едва ли не прежде всего - о появлении единственного стихотворения Алексея Цветкова (старшего и пражского) в октябрьском "Знамени". Но самая "агрессивная" из поэтических "тенденций", причем не только этого года, но нескольких последних лет, - антологический бум, затронувший даже журналы (уральские в первую очередь, выдававшие антологии "на гора", а кроме - "Арион", незабываемые "проекты" "НЛО"), короче говоря, критики - а речь сама собою обратилась к критике - "предались грустным размышлениям", увидев "кучу стихов". Я сейчас процитировала Сергея Чупринина ("Высокая ли болезнь"), который, в свою очередь, цитировал Мандельштама. Но здесь уместнее вспомнить о блестящих статьях Николая Работнова, едва ли не лучшего из "толстожурнальных" критиков и человека совсем другой профессии (кажется, последовательно "поэтической" критикой он стал заниматься в этом году), но, подозреваю, это опять-таки мой субъективный выбор.

Коль скоро речь о вещах "знаковых", на позицию "статьи года", вероятно, претендует "Литературный дефолт" Натальи Ивановой, по крайней мере в силу тотального пафоса. Заканчивались те (не очень давние, кстати) "раздраженные заметки" Ивановой славным memento mori со ссылкой на ответственного работника кладбища:

"Как пошутил в личной беседе священник и писатель Михаил Ардов - все умрем, это я вам ответственно заявляю как работник кладбища. Но ведь: он умрет, и она умрет, и я умру - но процесс жизни от этого не останавливается. Такой вот священный парадокс. И с литературой - точно так же".

Вряд ли это уместная концовка для предновогодней статьи, пусть и "итоговой", поэтому в позицию "последнего слова" я поставлю лучшего из журнальных и отнюдь не "журнального" автора: Омри Ронен, американский профессор и русский филолог, последовательно делал "колонку" в нечетных номерах питерской "Звезды" на протяжении без малого трех лет; в конце этого года журнал издал книгу "Из города Энн". Вероятное "лейтмотивное" название - "Места памяти". Сюжет, похоже, в том, что наша память - своего рода город с "рифмами", где "Крещатик выходит на Арбат и Сумская на Большой проспект", где явь, сон и книжная цитата неизбежно следуют друг за другом, и путешествие по этому "книжному" городу, как любое путешествие, дает лишь то, что путешественник способен получить, и видим мы то, что ожидали увидеть ("Видишь то, что искал, а не новые дивные дивы").

С этим "рейтингом", как и с прочими рейтингами, та же история: видим лишь то, что искали. И не более того.