Русский Журнал
СегодняОбзорыКолонкиПереводИздательства

Сеть | Периодика | Литература | Кино | Выставки | Музыка | Театр | Образование | Оппозиция | Идеологии | Медиа: Россия | Юстиция и право | Политическая мысль
/ Обзоры / Выставки < Вы здесь
Первое письмо к виртуальному другу
Дата публикации:  19 Февраля 2002

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати

Привет, дорогой. С тех пор, как тебя, подобно мелкой мошке, съела Всемирная паутина, ты у меня все с ума нейдешь. Вот судьба - сперва внутренняя эмиграция в пчелиные просторы среднерусской возвышенности. Затем - внешняя, в джунгли Нью-Йорка. А теперь уже эмиграция виртуальная - непонятно куда, незнамо кем.

На семинаре в отеле "Марко Поло", где фонд "Арт-прагматика" в лице ведущих философов, культурологов и арт-критиков обсуждал "проблемы вкуса в философии и обыденной жизни", вдруг встал с места суровый художник Андрей Великанов и, между делом, развил свою любимую идею о половой репрессии по отношению к "маленькому человеку", на которого кладут с прибором обязательство быть мужчиной или женщиной. Так вот, я почему-то сразу вспомнил тебя. Ты-то, мое солнце, ушло из-под этой репрессии. (Как, впрочем, и из-под всех остальных.) В Паутине, как на том свете, половых различий не предусмотрено. Разве что в интересах грамматического политеса буду тебя звать то "мой дорогой", то "моя милая" - не обессудь. Прими как притчу во языцех, не более того.

Ты просишь меня писать о выставках, на которые я и так хожу сверх всякой меры. Почему, мол, не рассказать о них тебе, держащему руку на виртуальном пульсе мира? Изволь. Но при условии, что ты хоть изредка будешь разглядывать картинки на музейных и выставочных сайтах. Или специально для тебя, Ленечка, мой младший сын, будет их сканировать, утяжеляя мои письма дополнительными килобайтами. Иначе будет как в анекдоте: "Ты слышал Моцарта". - "Да". - "Ну и как?" - "Не понравилось". - "А где ты его слышал?" - "Вася по телефону напел".

Напою-ка я тебе поначалу о выставке Николая Ромадина (1903-1986) в Литературном музее в Трубниковском переулке. Академик живописи, считающийся "главным советским пейзажистом", Николай Ромадин на самом деле довольно нежный, хотя по жизни и достаточно злой, нервный и тонким дишкантом кричавший на всех - мистик. И пейзажи его полны тайн и всякой несказанности. Ну, например, пишет он глухую лесную чащобу, а в ней просвет - и на полянке сидит святой и молится. Однако, годы были сам помнишь какие. И художник записывает святого тем же самым хвойным лесом. Как бы уводя его в затвор.

И как теперь рассказать об этом иностранцу и арт-дилеру? На выставке была девочка-американка, которой философ Лена Петровская со всей прямотой пыталась объяснить, почему подобное направление считается славянофильским. Ничего, кроме "изображения волшебной русской природы", на прекрасный ее английский язык не шло. Не расскажешь ведь, что у нас живопись - больше, чем живопись, а именно способ жизни и тайное укрытие.

Поэтому были на выставке и подаренные Ромадину работы его друга художника М.Нестерова, и скульптуры А.Григорьева, и "космические пейзажи" приятеля-теософа. Да и огромный ночной пейзаж звезд Млечного пути самого Николая Ромадина очень даже дорогого стоит. Недаром дружил с Константином Паустовским, посвятившим ему один из "рассказов о художниках".

Вообще, обо всем этом круге хорошо рассказывал на открытии выставки сын художника - и сам художник - Михаил Ромадин. Среди "дружбанов" Н.Р. были и Иван Козловский, и Галина Уланова, и Михаил Яншин, и Борис Бабочкин. С последним Ромадин-старший любил попеть старинную песню "Позволь, тятенька, жениться", которую Бабочкин в образе Чапаева в одноименном фильме отчасти и промурлыкал, когда размышлял над одной из боевых диспозиций. Чтобы напомнить ее, Ромадин-младший тут же ее и пропел перед собравшимися, вызвав аплодисмент. Так в Литмузее представляли альбом "Николай Ромадин", выпущенный издательством "Белый город". А выставка, кстати, продлится в Трубниковском до 25 февраля.

Сам Михаил Ромадин тоже художник замечательный. Думаю, что не раз еще тебе о нем напишу. Друг Андрея Тарковского и Геннадия Шпаликова, он в молодости любил джаз и абстракционистов, а не русскую реалистическую живопись, чем вызвал такой гнев отца, что тот проклял его и выгнал с молодой женой на улицу. Лет через двадцать они помирились, и Миша написал двойной, по вгиковски подробный, графический портрет родителей, который опять же висит на выставке рядом с папиным звездным небом. А ныне и вовсе проникся пониманием отца как тайноведа и тонкого колориста. Он рассказывает о мистических историях, которыми был нашпигован его батюшка. Например, писал знаменитый "Керженец", навечно вмурованный в основную экспозицию Третьяковки. Решил сделать перерыв, прогуляться. Когда вернулся в мастерскую, увидел человека, сидевшего перед картиной и кисточкой что-то в ней прорисовывавшего. Услышав, что кто-то вошел, человек обернулся, увидел Н.Ромадина и - растворился. "И кто же это был?" - спросил потрясенный Миша. Николай Михайлович шепотом сказал: "Нестеров".

Раз уж встал на окололитературную стезю, постою еще немного. В Музее А.С.Пушкина на Пречистенке состоялась акция, которую вполне можно описать как художественную инсталляцию. Писатель Андрей Битов читал свои стихи и черновики Пушкина под ударные инструменты знаменитого Владимира Тарасова.

Не устаю удивляться, какой Андрей Георгиевич молодец и как чувствует время. Начинал в 56-м году как поэт. Рядом были Кушнер, Горбовский, Городницкий, и он перешел на прозу. Писал короткими рублеными фразами, как Хемингуэй. Прошло лет десять, и он же стал писать длинными "вкусными" фразами, как Аверинцев. Потом перестройка, и Битов вообще перестал писать, стал говорить. Интервью, монологи, встречи с читателями. Новый век настал, и он читает стихи, прозу, Пушкина, свои мысли - но уже под хорошую джазовую музыку. Вроде как инсталляцию себя представляет. Что-то из его слов слышно, что-то - нет, но если интересно, то сразу слышно, несмотря на звяк ударных. Как, например, последнее пушкиноведческое открытие. Известно, что Пушкин рассказал приятелю, как ему приснилось гениальное стихотворение, а наутро он его забыл. "Что же ты не встал, не записал?" - спросил приятель. - "Да Наташу не хотелось будить", - отвечал поэт. Из чего Битов вывел со стопроцентной уверенностью, что Пушкин спал у стены.

Галерея "Ковчег" (ул. Немчинова, 12) открыла свой 14-й сезон. Для муниципальной галереи не только неплохо, а прямо-таки феноменальное достижение. Более того, на выделенные деньги провели евроремонт - заделали окна на первом этаже "хрущобы", провели кондишн, укрепили стены. И закатили на открытие выставку "100 лет с огоньком" - курение и курильщики в изобразительном искусстве ХХ века.

Понятно, что готовили выставку заранее. Наряду с прошедшей - "на тему еды". И будущей - "лежа на пляже". Но она же открылась как акт диссидентства на фоне кремлевской кампании за здоровый образ жизни. Как гнусная притягательность запретного плода. Я, как знаешь, никогда не курил, но поневоле закуришь, видя все эти рожи, облепившие вертикаль власти и мимикрирующие под первое лицо.

Тем более что выставка в "Ковчеге" настолько замечательная, что похожа на идеальный музей, каждый экспонат которого долго разглядываешь, а к следующему переходишь как к новому ходу шахматной партии. Вот Маяковский с Иосифом Уткиным играют, дымя, в бильярд на рисунке А.Нюренберга, вот курящие зеки на рисунках из "Мемориала". Тут Ленин с крестьянами, похожий на свинячего "нового русского", с картины Василия Шульженко 91-го года, а там улыбающийся Сталин 30-х годов с трубкой, изображенный старым большевиком, ставшим за это директором музея революции. Невероятный рисунок А.Лактионова к "Письму с фронта" и тут же портреты Шервинского и М.Кузмина работы Е.Кругликовой.

Поневоле пожалеешь, что нет каталога, который можно было бы полистать, сидя у журнального столика с сигарой и чашечкой кофе. Где еще увидишь портреты Евгения Замятина и Константина Федина работы Г.Верейского? Тут же курящий Андрей Белый 1909 года, изображенный женой Асей Тургеневой. И здесь же "Вася-шпана" и бульвар 20-х Аминадава Каневского. И фотографии курящих западных кинозвезд из парижского собрания А.Васильева. И описание свойств лучших сортов табака, включая знаменитые крымские дюбеки.

Оказывается, ровно сто лет назад, в 1901 году, было продано 3,5 миллиарда сигарет и 6 миллиардов сигар. В Первую мировую войну сигареты считались солдатским куревом. Но именно Первая мировая покончила со старой культурой владычества сигар. С потерянного поколения началось восстание масс. Тут же, кстати, лежат трубки, кисеты, советские наборы спичек, этикетки.

Галерея обратилась к нынешним художникам дать что-нибудь по теме. У кого-то, как у Гарифа Басырова и Александра Ливанова, оказалось нечто в запасе. А Наталья Нестерова никогда с куревом дела не имела. Нарисовала специально. Человека со спины с трубкой - в шарфе, свитере и очень похожего на Юрия Роста. Вот и мой Павлик с женой своей Сашей тоже специально нарисовали. Выйдешь из виртуала, забредай в "Ковчег" до конца марта, они и зажигалку поднесут, и стакан нальют.

А заканчиваю, как водится, анекдотом. В Музее частных коллекции на Волхонке открылась фотовыставка "Женских образов" Питера Линдберга (род. в 1944 году). Нормальный фотограф модных журналов типа "Харперс Базаар" и "Вог". Я сидел на пресс-конференции и все пытался разгадать, как становятся фотографами модных журналов? Первая публикация о нем называлась "Питер Линдберг - вдали от конформизма". Видимо, сфотографировал манекенщиц непричесанными, и это пошло в кайф. Ну хорошо. Черно-белая фотография голой Линды Евангелиста размером два на полтора метра да в хорошей раме производит впечатление. Но отдавать шесть залов в Музее им. Пушкина на портреты актеров и манекенщиц из журналов мод - не слишком ли?

Ты меня знаешь, я волнуюсь не о "поругании святынь", на которые мне плевать. И фотоискусство в Пушкинском - нужно и хорошо. Но есть же классики, а не чисто коммерческие фотографы, которые на мосту в Париже кого-то там встретили из знакомых директора ГМИИ и сказали: "А вот в Москве-то выставки у меня еще и не было". Раз-два - и готово. Замечательно. Но Москва - большая. Лорда Сноудона загнали в кусковский павильон. Хельмута Ньютона вообще не видели, кроме как на обложке альбома.

Опять же, пожалуйста. Но столько у нас сейчас площадок. А у Пушкинского музея, сдается мне, ни программы нет на перспективу, ни концепции, чего, собственно, хотят. Может, и нам с тобой в Париже встретиться да и сказать: "А не пора ли выставиться в ГМИИ? Гм..."

Ладно, обнимаю. Скоро еще напишу. Твой Игорь Шевелев


поставить закладкупоставить закладку
написать отзывнаписать отзыв


Предыдущие публикации:
Михаил Боде, Странная Испания /12.02/
Можно обойтись без таких "седых вершин", как Тапьес, Чилида, Касамада или Арройо. Однако не показать такие принципиальные для современного испанского искусства фигуры, как Мунтадас или, скажем, Миральда - это довольно странно.
"В искусстве не нужно быть напыщенным" /08.02/
Леонид Ламм: После подачи документов на выезд была устроена провокация, и через три недели меня взяли. Я просидел три года: два года в Бутырке и год в лагере под Ростовом-на-Дону.
Михаил Боде, Валеты и дамы /08.02/
Топ арт-недели, разумеется, - выставка "Бубновый валет. Путь на Запад? Путь к себе", открывшаяся в Московском центре искусств, что на Неглинной улице.
Михаил Боде, 8 марта в январе /29.01/
Природа торопится, а общество пребывает в спячке. Так, например, Третьяковка прозевала превентивный удар со своей женской выставкой.
Михаил Боде, "Абстракцию развивать больше некуда" /28.01/
Разграничения между абстракцией и неабстракцией в русском искусстве не существовало. Это разграничение - плод "холодной войны".
предыдущая в начало следующая
Игорь Шевелев
Игорь
ШЕВЕЛЕВ
URL

Поиск
 
 искать:

архив колонки:





Рассылка раздела 'Выставки' на Subscribe.ru