Русский Журнал
СегодняОбзорыКолонкиПереводИздательства

Новости | Путешествия | Сумерки просвещения | Другие языки | экс-Пресс
/ Вне рубрик / Другие языки < Вы здесь
Говорящие головы
За эту статью было подано наибольшее количество читательских голосов

Дата публикации:  6 Февраля 2001

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати

Всем, кто пытался в зрелом возрасте овладеть вторым языком, должны быть отлично знакомы ощущения, которые пережил в свое время профессор Тимофей Пнин. Уже через год после прибытия в Соединенные Штаты из России (через Францию) Пнин достаточно хорошо освоил английский, чтобы время от времени вставлять в разговор выражения вроде "wishful thinking" или "okey-dokey". Еще через год или около того Пнин мог беседовать по-английски практически на любую тему, а иногда даже прерывать собеседника какой-нибудь фразой наподобие "to make a long story short". На этом, однако, все и закончилось. Десять лет спустя, несмотря на все попытки усовершенствовать свой язык, его английский по-прежнему хромал и изобиловал мелкими ошибками.

Профессор Пнин - это, как известно, литературный персонаж, придуманный куда более лингвистически одаренным писателем Владимиром Набоковым, о недюжинных способностях которого свидетельствует хотя бы успех "Лолиты", "Бледного пламени" и, собственно, самого "Пнина". Между тем даже Набоков жаловался на "второсортность" своего английского, считал его лишенным естественности и ассоциативных связей, наследуемых носителями языка по праву рождения.

Лингвистические страхи Набокова представляют собой несколько смягченный вариант страданий от осознания собственной неадекватности, терзавших созданного им Пнина и продолжающих терзать множество вполне реальных эмигрантов, экспатриантов и иностранных корреспондентов. Как бы ни старались они выучить язык страны обитания, какие бы методы погружения ни использовали, рано или поздно им все равно суждено упереться в потолок, подняться выше которого они просто не в силах. Разумеется, они могут поддерживать светский разговор за столом, но самое большее, на что они оказываются способны, - это заработать себе репутацию зануды. Как однажды высказался по этому поводу Ивлин Во, "нет банальностей банальнее тех, что с умным видом произносят в светской беседе высокообразованные иностранцы".

Причина такой незавидной доли чужеземцев проста: в позднем возрасте второй язык усваивается неправильным полушарием головного мозга.

Человеческий мозг, как мы знаем, имеет два полушария, и у каждого из них своя специализация. Тот факт, что за язык отвечает главным образом левое полушарие, известен нам уже довольно давно. В 1860 году французский невролог Поль Брока обследовал пациентов, страдавших различными формами афазии (утратой способности пользоваться языком), которая явилась результатом травм левого полушария головного мозга. В результате его изысканий, а также опытов, проведенных в 1870-х годах немецким ученым Карлом Вернике, выяснилось, что в коре левого полушария головного мозга находятся два участка, отвечающих за лингвистическую деятельность: Брока исследовал область, отвечающую за речевую деятельность, а Вернике - за восприятие языка и синтаксис.

Сегодня, благодаря новейшим технологиям сканирования человеческого мозга, мы знаем, что с речевой деятельностью и восприятием речи связаны и многие другие участки коры головного мозга. Каждый из них хранит свой небольшой кусочек языка, подобно ящику огромной картотеки. Причем у 90% монолингвов язык сидит именно в левом полушарии. Отсюда возникает вполне закономерный вопрос: как размещаются языки в голове у билингва? Оба в левом или, может быть, в разных?

Поисками ответа на этот вопрос ученые и занимаются на протяжении последнего десятилетия. Суть их экспериментальной деятельности сводится к стимулированию различных участков коры головного мозга при помощи электронных приборов. (Впервые подобный эксперимент был проведен нейрохирургом из Вашингтонского университета Джорджем Оджеманном, искавшим средство против эпилепсии.) В итоге оказывается, что у хорошо сбалансированных билингвов - то есть у тех, кто одинаково свободно изъясняется на двух языках, - оба языка, как правило, контролируются левым полушарием. При этом за разные языки отвечают разные участки мозга. Если первым был выучен язык А, то этот язык занимает в мозгу меньше места - нейроны теснее связаны между собой. Второй же язык занимает место, оставшееся от первого, сфера его обитания больше - нейроны не так тесно связаны друг с другом.

Наиболее сбалансированные билингвы - это чаще всего счастливцы, выучившие оба языка в детстве. А что же происходит с теми, кто пытается освоить иностранный язык, выйдя из подросткового возраста? К сожалению, язык, усваиваемый в этом возрасте, попадает прямиком в правое полушарие и обречен навечно оставаться там. Недавние исследования показали, что университетские студенты, изучающие иностранный язык, осваивают его исключительно при помощи правого полушария. И только после четырех или пяти лет непрерывных штудий у некоторых из них новый язык отчасти переходит в левое полушарие.

Между тем процесс перемещения языка из одного полушария в другое может идти и в обратном направлении. Об этом говорят удивительные эксперименты Фабио Франко из Триестского университета. Объектом исследования итальянского ученого стала молодая женщина по имени Карла, с детства одинаково бегло говорившая по-английски и по-итальянски. Согласно данным сканирования, оба языка находились у нее в левом полушарии. Однако после того, как Карла начала работать переводчиком-синхронистом, английский вдруг начал перемещаться у нее в правое полушарие, причем в те его области, которые обычно не предназначены для хранения языка. По предположению Франко, это, возможно, происходило потому, что большая часть левого полушария испытуемой была занята переводческой работой.

Еще в 1960-х годах утвердилось мнение, что левое полушарие головного мозга отвечает за рациональное и аналитическое мышление, а правое - за образное мышление и интуицию. И хотя любая подобная дихотомия выглядит довольно примитивно, похоже все-таки, что левое полушарие более приспособлено для работы с языком. Это предположение обрекает всех нас - тех, кому не посчастливилось выучить в детстве сразу два языка, - на вечные муки. Ничего не поделаешь, придется смириться с тем, что мы уже никогда не сможем соперничать с великим лингвистом и полиглотом Романом Якобсоном, который, как известно, говорил на семи языках (и все они, благодаря его ужасному акценту, были русскими).

Lingua Franca

Перевел Илья Кун


поставить закладкупоставить закладку
написать отзывнаписать отзыв


Предыдущие публикации:
Другие языки #23 /06.02/
Интеллект - удел подчиненных; как низко может пасть президент; почему мертвецы не встают из могил; Майкл Джордан производит прибавочную стоимость и побеждает в классовой борьбе; клинопись надежнее ассемблера; как заставить Маркеса соврать; Муссолини и Блэр одинаково навредили искусству.
Другие языки #22 /29.01/
Логика Фомы неверующего; пьяные против безумных матерей; внезапное торжество Гоббса над Гейтсом; секс без тела невозможен; Якобсон говорил на семи русских языках; головокружение броуновских частиц; слоны спят стоя, а видят сны лежа.
Эдвард Ротштайн, Как устроены шедевры /29.01/
Так же как синтез в триаде Гегеля, в шедевре происходит примирение противоположностей. И в нем объективно имеются паттерны, допускающие множественность интерпретаций.
Открыть "обратную сторону карты" /25.01/
Презентация журнала Label France. С последующим путешествием по изнанке всего мира.
Ришар Робер, Письменный текст в период революционных перемен /22.01/
Еще одна статья про интернет - с точки зрения новиция в информационном пространстве. Вместе с его развитием оскудеет философская мысль. На смену автору придет неведома зверушка. Это значит - пора создавать параллельное пространство.
предыдущая в начало следующая
Джим Холт
Джим
ХОЛТ

Поиск
 
 искать:

архив колонки:

Rambler's Top100




Рассылка раздела 'Другие языки' на Subscribe.ru