Константин Парамонов. Александр Власьевич Терещенко. Быт русского народа. Ч. 1.


				12.05.98

Александр Власьевич Терещенко
Быт русского народа. Ч. 1

Вступ. ст. А.Ф. Чистякова; худож. Г.Л. Шацкий, В.Н. Забайров. - М.: Русская книга, 1997. - 288 с.; тираж 10000 экз.; ISBN 5 - 268 - 01382 - 3.

Вот книга, о которой так долго молчали большевики.

"Оставив людские страсти, которые мы относим к понятиям века, нам усладительно вспомнить, что предков жизнь, не связанная условиями многосторонней образованности, излилась из сердечных их ощущений, истекла из природы их отчизны, и этим напоминается патриархальная простота, которая столь жива в их действиях, что как будто бы это было во всяком из нас."

Полтораста лет назад вышло в свет и сразу же стало библиографической редкостью собрание сочинений под названием "Быт русского народа", написанное известным исследователем русской жизни Александром Власьевичем Терещенко (1806-1865). С тех пор этот труд ни разу не переиздавался, но упоминался во множестве ссылок в учебниках по русской истории, которой нас бесполезно пичкали за партами школ и вузов, забывая, что, кроме исторических персонажей и дат русской истории, есть еще и русский быт.

Быт - в самом прямом смысле слова - описывается в этой увлекательной книге, и первый из семи томов был недавно обнаружен мной все в том же магазинчике на Никитской.

Книга открывается статьями "Свойства людей", в частности - "Свойства русских славян".

Свет веры смягчил нашу первоначальную грубость.

Владимир озарил Россию истинною верою, но не забывал веселой жизни, по неделям пировал в кругу граждан и однажды сказал: "Руси есть веселие пити, не можем без него быти".

Потом начались похмельные междоусобицы, и как следствие - монголо-татарское иго. Тогда уже кто-то из князей, возвращаясь от Чингисхана, обронил бессмертные слова: "пропили Расею".

И вообще, найдем в конце книги "Содержание": оно в подробностях расскажет нам об основных сюжетах этого исследования.

"Неизменное свойство веселости". Предки наши и в самой неволе увлекались забавою и пляскою. Горе их услаждалось тихим и боязливым веселием, которое отразилось в песнях, напоминающих доселе грусть и тоску.

После первой главы "Народность" следует вторая - "Жилища". Она открывается статьей о "превосходстве европейского климата перед прочими частями света". Далее - "Освещение", "Украшение комнат", "Появление ягод, плодов и махровых роз", "Меры для предупреждения пожаров" и "Построение богатых зданий поселило расточительность".

Вот оно как.

Глава третья - "Домоводство" - посвящена в основном еде и вредным привычкам. Начиная с "Древнейшей пищи" мы проследим культуру ее потребления. "Мед", "Изобилие в съестных произведениях", "Пряности" , "Хлебное вино или водка", "Ерофеич"...

Стоп. Ерофеичу посвящена отдельная статья. Так кто же такой - Ерофеич? Сейчас узнаем.

"Последний оказался известным во второй половине ХVIII в. Он вошел в употребление около 1768 г., но прежде всего в Петербурге. Граф Алексей Григорьевич Орлов был болен; врачи истощили все знание для его излечения. Тогда славился своим искусством цирюльник Ерофей. Граф прибегнул к его помощи. Посредством настоянных трав на водке, которая проименовалась впоследствии "Ерофеичем", он совершенно выпользовал его, за что от него и императрицы получил великое награждение. Ерофей не имел никаких познаний в врачевании, но он знал свойства трав, коим изучился, находясь еще в Китае, у тамошнего врача."

Однако после "Старинных попоек" сразу же мы прочитаем статью "Действие водки на умственные способности". Но "Музыка и звон во время обеда", "Закуски или десерт" - все детальные описания пышных пиров наполняют сердце гордостью за предков. Отдельные разделы книги посвящены подробному описанию появления в рационе кофе, чая, табака и картофеля.

"Наряды". Это, конечно, в первую очередь - "Бороды" и "Лапти". В "Отзывах путешественников о наружности русских" читаем: "Русские вообще среднего роста, статные и как бы четвероугольные, но мускуловатые". "Женщины среднего роста, по большей части весьма хорошенькие, и сложены правильно, но лица свои, от природы румяные, портят натираниями белил, думая, что без них они некрасивые."

Глава пятая - "Образ жизни" - повествует в первую очередь о похвальных качествах славян, хлебосольстве, набожности. Наши свойства казались иностранным наблюдателям худыми и добрыми, а обычаи - любопытными и странными. "Русские не злы, не сварливы, но москвичи склонны к обманам". "Москвитяне не верят чужим словам, ибо никто не верит их слову". "Русские крепкие, сильные и не страдают никакими зловредными болезнями; но московитяне лукавые и обманчивые." "Одарены сметливостью, изобретательностью и остротой ума".

Особо сказано о "Постели", "Супружеской верности" и "Доказательстве любви через побои". Подробное описание развлечений найдем в статьях "Охота", "Театры", "Введение балов и танцев". Отдельный разговор о привычке русского к банным процедурам.

О, этот наивный и милый сердцу язык рассказчика прошлого века!

"Музыка". "Селившиеся у нас немцы вводили постепенно разнообразные инструменты. Духовенство осуждало русских, прилеплявшихся к музыке, и оно запрещало им веселиться ею. Патриарх... велел обыскать все дома частных людей и найденные инструменты, сложив на пяти больших возах, приказал свезть за реку Москву и сжечь. Одним только немцам дозволялось иметь музыку и веселиться".

Но "Природное свойство русских к веселью" в конце концов победило всяческие предрассудки. Звучание набатов, сиповок и тулумбасов вскоре начало раздаваться окрест. В Малороссии и юго-западной России страсть к музыке сделалась наследственною.

Вот, пожалуй, и все содержание первого тома.

Напомню, их будет семь.

В следующих книгах нас ждет описание свадеб, похорон, игр, хороводов. Целый том будет посвящен простонародным обрядам, православным и престольным праздникам.

Закончим этот обзор, как и начали, - за здравие: цитатой из предисловия автора к первой книге.

"Кто хочет исследовать быт народа, тот должен восходить к его юности и постепенно снисходить по ступеням изменений всех его возрастов. Тогда мир наших предков не будет для нас безжизненным, мертвым: он представится сильнее нашему воображению, со всеми его причудами и понятиями; тогда увидим все стороны картины: суровой и гордой, воинственной и мирной, несчастной и торжествующей, печальной и добродетельной; на ней увидим предков, увенчанных славою, и сердце наше забьется крепче!"

Константин Парамонов