Русский Журнал
English Win Письмо Mac
Содержание Unix
Dos
15.01.1998
Травмпункт
Отзывы
Антон Долин И еще тупее
Архивист


Девяностые годы принесли мировому кинематографу много нового, изменившего самую ткань как киноязыка, так и представлений о кино. Вряд ли стоит доказывать этот неоспоримый тезис и переубеждать поклонников "неореализма", или Годара, или Бунюэля, или Тарковского, наконец. Понятно, что кино - один из самых динамичных и перманентно актуальных видов современного искусства, что прав был Ленин. Многие из нас, сами того не замечая, мыслят кинообразами, оперируют ими в самых различных жизненных ситуациях. Ничего удивительного: кино - и книга, и картина, и скульптура, и фотография - единственное искусство, навсегда стирающее грань между пластическими и динамическими видами культурной деятельности. Однако к концу сто- и тысячелетия кино настолько напрягло свои силы, видимо, желая окончательно утвердить свое первенство в ряду других достижений прогресса, что только диву даешься. Пальма первенства - за Америкой. Голливудское кино, перестав быть "голливудским", переняло лучшие успехи усталой Европы, которая, в свою очередь, все больше походит на то, что мы привыкли считать американским (живые примеры - "Пятый элемент", "Двенадцать обезьян", "Trainspotting"). О России, увы, и речь не идет.

Одним из удивительных феноменов-достижений современного кино стало то, что можно с большой долей условности назвать явление придурка.

Дата его "явления", как ни странно, обозначена абсолютно точно: речь идет о 94-м годе, когда на вручении "Оскаров" прогремел Форрест Гамп. Герой с лицом и повадками прирожденного идиота повергал в слезы прожженных киноманов. Небывалый случай - чуть ли не впервые в истории кино появился герой, вызывающий у всех зрителей острую симпатию, но абсолютно исключающий самоидентификацию с собой. Другими словами, он симпатичней Брюса Уиллиса и Клинта Иствуда, но человек в своем уме не захочет повторить его судьбу. Несмотря на фантастическое количество удач, сопутствующих Форресту по жизни. Все очень просто - герой придурковат.

Дело в том, что и до 94-го года в кино были придурки. Естественно, как же им не быть! Американский (да, кстати, и "тонкий" английский) юмор так располагает к бесконечным Бенни Хиллам, Джимам Керри, Монти Пайтонам, Эдди Мерфи - хохочущие, пукающие, блюющие, сквернословящие, абсолютно дебильные и такие смешные. Да они и до этого были - всегда. Читайте Аристофана, Шекспира, Мольера, Кеведо - всех не перечислить. Но функция шута - смешить, в крайнем случае быть ироническим спутником героя (Ламме Гудзак, Санчо Панса, шут Лира). Шут - не герой, герой - не шут. Смешение этих функций превращает комедию в трагедию ("Горе от ума") или пародию ("Гаргантюа и Пантагрюэль"). Только в сказке Ивану-дураку дозволено победить Змея-Горыныча. Любой знает, что на самом-то деле драконов убивают Добрыни Никитичи и Ланцелоты. Форрест Гамп стал главным героем лирического, драматического повествования. И его трагедия (если таковая вообще имела место, что сомнительно) - никак не в его недоумии. Это первый Буратино ХХ века, которому удалось победить Карабаса-Барабаса, перехитрить Базилио и Алису, заполучить Мальвину благодаря не верным друзьям и удачному стечению обстоятельств, а своей простоте, которая, уж точно, лучше воровства. Этому деревянному Пиноккио не нужно превращаться в живого мальчика: его деревянность есть его душа.

Конфликт "придурок <=> закон" существует в мировой культуре издавна. Что может быть логичнее, чем идиот, который по недоумию влезает в серьезную "заварушку" и случайно побеждает злодеев? Судьба всех Петрушек народного театра - избиение дубиной как вора, так и полицейского. Народу импонирует, когда некто "тупой и еще тупее" легко побеждает закон, преступников, Бога, Дьявола и заполучает красотку. Но это игра, имеющая свои правила. Иное - кафкианское попадание героя-придурка "по ту сторону", где он - против всех, а все - против него. Считается, что дурачок слишком безобиден, чтобы попасть в такую ситуацию. Однако попадает. Форрест - аутсайдер с самого начала. Сверстники над ним смеются, любимая девушка - жалеет, но не понимает. Высшая степень диссидентства: вместо инакомыслия - немыслие. Форрест держится попросту с президентами не потому, что он американец-демократ, а исключительно в силу "тормознутости". Жизненные законы ему невдомек, он ведом другим - своими чувствами. Заметим, отнюдь не животными. Как в романе Кинга, подчас именно придурок оказывается экстрасенсом. Он как ребенок верит в чудеса, и его интуиция способна их творить.

Начиная с Форреста Гампа, аутсайдерство становится постоянным качеством героя-придурка, который все чаще является на кино- и телеэкране. Справедливо и обратное. "Внезаконные" персонажи - гангстеры из "Pulp Fiction" или "джанкиз" из "Trainspotting" - предстают дурачками. Финал последнего из названных фильмов: герой предает друзей-сообщников и бежит от вольной жизни наркомана к нормальному конформизму. Украденные у сообщников деньги он использует на создание обывательского имиджа - чтобы зажить "как все". Но в самом последнем кадре мы видим, как придурочный приятель героя находит пачку денег, оставленных только ему. Это индульгенция, которой удостоился лишь один - дебил, растительное ничтожество. Не рефлектирующий герой, а придурок единственно достоин авторского и зрительского прощения.

Что до Тарантино, то остается удивляться - как могли в один и тот же год появиться на экране столь непохожие и настолько дополняющие друг друга две картины, как "Форрест Гамп" и "Pulp Fiction". Я противник взгляда, согласно которому Тарантино в своем фильме всего лишь "простебал" стереотипы американского кино (хотя без этого, ясное дело, не обошлось). Да, "Pulp Fiction" - гротеск, а не драма о мафиози с чувствительными сердцами. И все же герои Тарантино с самого начала предстают в диалоге - они разговаривают, рефлектируют, и мыслительный процесс этих, казалось бы, совершенно примитивных созданий становится двигателем сюжета. Знаменитый монолог Винсента Веги, только что хладнокровно убившего несколько человек, о бесчеловечности парня, поцарапавшего гвоздем его новый автомобиль, не знак безнравственности. Напротив, это доказательство тезиса "киллер тоже человек" - ни в коей мере не оправдание убийства, а знак высшей гуманности, которой не нужно прощать злодея. Понять - значит простить, но простить, увы, далеко не всегда значит понять. Герои Тарантино влюбляются вопреки собственным расчетам, они умеют и любят читать книги (вспомним, что Винсента губит именно его пристрастие к чтению в уборной). Боксер Буч, убивший противника на ринге и нарушивший договор с мафией, рискует жизнью, чтобы сохранить фамильную ценность - золотые часы. Иррацио примитивных, неумных героев Тарантино неизменно побеждает - убийца Жюль уходит в странствующие отшельники, Буч берется за самурайский меч, чтобы спасти от верной гибели заклятого врага.

В механическом, неизбежном мире киносюжета, имеющего свои непреложные законы, иррациональный простак вертится, как белка в колесе. Но именно его простота позволяет ему попытаться восстать против этих законов, их опрокинуть. Что и говорить, кончаются такие попытки плачевно. В мире сознательных людей, уверенных в своем прошлом и будущем, экзистенциальный придурок не находит себе места. Уильям Блейк, герой "Мертвеца" Джима Джармуша, случайно попадает в чужое пространство - маленький американский городок, где ему нет места. Автоматически безобидный и наивный юноша превращается во врага закона. По его следу идут наемные убийцы, полиция и поселяне-добровольцы. Лишь такой же чудак - индеец-интеллектуал, в отличие от Блейка, читавший стихи его тезки-поэта, способен стать спутником изгоя. Эзотерическая трактовка этого, бесспорно, почти гениального фильма мне представляется несколько натянутой. Блейк берет в руки оружие, поскольку он вынужден играть по чужим правилам. Но его нелепость в этом амплуа оттеняет бессмысленность законов "нормального" мира. Смешному чудаку дарована правота, позволяющая пройти путь до конца. Между тем мир вокруг переполнен такими же персонажами, которые случайно и некстати играют роли "настоящих мужчин": спящий ковбой-головорез нежно обнимает медвежонка Тедди, лесные разбойники-людоеды рассказывают друг другу у костра сказку о трех медведях.

Придурок занимает все большее место в культуре (особенно ее кинематографической ипостаси). От ролей диссидентов он переходит к самой святой для американца роли - роли полицейского. Новатором в этой теме выступил Дэвид Линч. Один из персонажей эпопеи "Твин Пикс", полицейский Энди, боится пистолетов и плачет при виде мертвого тела. Но тайну таинственного "черного вигвама" предстоит раскрыть именно этому простаку, а не умнице Дейлу Куперу. Апофеозом темы придурка на страже порядка и добра стала Мардж из "Фарго" братьев Коэнов. Кстати, этот фильм - один из оскароносцев прошедшего года - рассказывает только о придурках. Но идиотичного злодея - жалкого торговца автомобилями Джерри - и исполнителей его воли, двух уголовников-неудачников, суждено победить полицейской Мардж Гундерсон. Что можно о ней сказать? Она проста, как три копейки, ничего не знает о жизни, одевается, как персонаж из пародийного комикса. Кроме того, эта женщина-полицейский (что само по себе почти нонсенс) беременна. Высшей точкой земного счастья после победы над Злом для нее становится известие о том, что картины ее суженого (художника) будут украшать новую серию грошовых почтовых марок.

Придурок - не юродивый. Вряд ли кому-то придет в голову восхищаться его "святой простотой". Он действительно неумен и способен вызвать снисходительную усмешку. Но незаметно он подбирается к первому месту во всех чартах. Это уже не придурок-изгой и не придурок-страж закона: он становится самоценным явлением. Центральная фигура апогея тарантинианства - фильма "Четыре комнаты" - коридорный Тед как угорелый носится по новогодней гостинице. Попадая в очередной переплет, герой не "выходит из него с честью", а, напротив, ведет себя как круглый дурак, нарушая все заповеди, данные ему в начале фильма. Но он становится не связующим звеном четырех новелл, а именно главным их героем. Только придурок способен разрубить любой гордиев узел - помочь оживить ведьму, помирить супругов, присмотреть за детьми, покалечить человека. Пафос, в общем, совершенно не гуманный, но ставящий придурка во главу угла, не просто дающий ему право на существование, но и утверждающий единственно возможную форму бытования современного искусства и, если угодно, современного мира.

Еще более наглядный пример - Бивис и Батт-хэд. Эти кумиры современной молодежи не просто придурки, но ублюдки, дауны, олигофрены - исключительно несимпатичные личности. На их вкус Форрест Гамп - не настоящий придурок, потому что "не откалывает никаких клёвых дурацких штучек". Вообще, благодаря исключительно низкому IQ и многим другим специфическим качествам эти молодые люди ставят не точку, а тройной восклицательный знак в развитии (анти-?) художественного образа придурка. Они не только "уделывают Америку", поднимая на ноги все спецслужбы, а затем, как по мановению волшебной палочки, превращаясь в национальных героев. Они играют в теннис мертвой крысой, ковыряют в носу, дерутся, подглядывают за девушками; но их главное занятие - смотреть тупые клипы по телевизору и обсуждать их. Даром что ни тот, ни другой двух слов связать не могут. Симптоматичный финал культурного развития человечества - два идиота следят за ним, изредка включая запыленный телевизор и отпуская ремарки вроде: "Cool" или (чаще) "That's sucks".

Тот самый абстрактный автор, который, как известно, давно умер, не осуждает придурков и не приветствует их. Скорее, он констатирует наличие культурного феномена. Такое вот оздоровление человечества - на смену изощренным и усталым интеллектуалам идут герои чистые, незамутненные, не обремененные ни умом, ни образованием. Как пела группа "Primus", "here come the bastards". Это не быдло и не хамы, это не толпа, и имя им не легион. Напротив, они все еще одиноки и слабы, хотя набирают силу. И уж совсем трудно найти в них то, что мы привыкли считать американской мечтой. Ведь американцы, в которых мы всегда видим лишь кока-колу, жвачку и героев боевиков, на самом деле любят Фолкнера и Бродского. Так ли уж естественны пресловутые боевики для США? Вспомним на минуту, что Арнольд Шварценеггер - австриец, Сильвестр Сталлоне - одессит-итальянец, а Жан-Клод Ван Дамм вообще бельгиец. В последнее время гипертрофированная монструозность, скорее, свойственна нашему кино (фильмы, прогремевшие на последнем "Киношоке": "Вор", "Мытарь" и "Упырь"...). Зато Тарантино, Линч и Джармуш наверняка американцы, так же как и Бивис, Батт-Хэд и Форрест Гамп.

С заморского, прекрасного континента идут в мир придурки. Они не хотят больше быть шутами. Киллер Жюль, которого минула шальная пуля, увидел в этом Руку Божью и пошел в святые. Бесс, героиня "Рассекая волны" Ларса Фон Триера, отдала свою жизнь и спасла умирающего мужа. Об этом с ней, местной дурочкой-изгнанницей, говорил сам Бог. Что же, спрашивается, не с кем ему больше говорить? Выходит, что не с кем.




В начало страницы
Русский Журнал. 15.01.1998. Травмпункт.
Антон Долин. И еще тупее
http://www.russ.ru/journal/travmp/98-01-15/dolin.htm
Пишите нам: russ@russ.ru