Русский Журнал
СегодняОбзорыКолонкиПереводИздательства

Шведская полка | Иномарки | Чтение без разбору | Книга на завтра | Периодика | Электронные библиотеки | Штудии | Журнальный зал
/ Круг чтения / < Вы здесь
Голод 55
Практическая гастроэнтерология чтения

Дата публикации:  1 Октября 2001

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати

Признаться, предыдущий "Голод" - про Сенчина - написал я через силу, сквозь какую-то мыслительную судорогу, скрутившую меня (наверное, и не только меня) 11 сентября. Как бы общемировую шкатулку с основополагающими ценностями грубо, по-бандитски, встряхнули, и ничего еще не улеглось, а если укладывается, то в другом каком-то, непривычном и тревожащем порядке. Странное у меня ощущение, что мир хочет стать проще - и становится на глазах проще, ну, как и всегда бывает при мобилизации: кружка, ложка и котелок бренчат в сидоре, все всем понятно, а что непонятно - сержант объяснит.

А тут, видите ли, Сенчин какой-то - как раз, впрочем, тип из тех, что неминуемо оказываются сержантами. В общем, схематично я про Сенчина и его героев написал - там, в той циничной прозе, если всерьез заняться, есть связь со всем нынешним мировым кризисом, который решительно непонятно, куда повернет. Может, конечно, кончиться и чистым пшиком, но это уж совсем как-то обидно было бы.

О Сенчине - чтоб уж и закончить о нем, - кое в чем выразительнее и точнее меня написал Арутюнов в форуме. Ровесник Сенчина вроде бы, а то там же некоторые стали на меня по глупому поколенческому вопросу наезжать. Ну какая мне разница - молодой Сенчин или немолодой? Александр Зиновьев, например, немолодой, и Проханов немолодой, и Рекемчук, который Сенчина везде резво двигает, но никто ж мне не помешает сказать, что у первого маразм, второй параноик, а третий, кажется, все живое ненавидит и ненависти этой своих семинаристов в Литинституте учит. Наслушался я разнообразных рассказов про этот семинар, где, кстати, теперь Сенчин вместе с мэтром занятия проводит. Передает, стало быть, опыт.

Ну и все, хватит про литературную жизнь - и раньше-то была неблагообразна, а сейчас, на фоне событий, и вовсе от нее потянуло чем-то тинейджерски-самовлюбленным. Плевать, дескать, что там на свете происходит, а вот читал ли ты, старик, мой новый рассказ в альманахе "Кольцо А"?

Как-то больше про Америку думается все эти недели, и у меня, стыдно признаться, некое раздвоение личности по поводу там происходящего начинается. Я, вроде бы, всецело на стороне Америки во всем, что предстоит, - потому хотя бы, что никакой другой убедительной силы на этом свете, увы, нет. А с другой стороны, читаю про патриотический подъем, захлестнувший Штаты, про зашкаливающий рейтинг Буша-младшего (явного недоумка, по-моему) и с души у меня воротит - я очень ярко себе почему-то представляю, какая невыразимая пошлость - патриотический подъем в Америке, да и где бы то ни было.

Да и вообще - единодушная Америка - это ужасно и опасно, потому что единодушная Америка - слабая Америка. Какая-то и не Америка вовсе. Понятно, о чем я говорю?

Потому меня противоестественно порадовали два сообщения о демонстрациях протеста против надвигающейся войны (противоестественно, потому что я-то сам - не против). Недавно в Вашингтоне такая демонстрация была, а первыми, почти сразу после 11 сентября, прошлись по улицам студенты Беркли. Там четверть века не было никаких студенческих демонстраций, а ведь именно там вся молодежная революция 60-х начиналась.

Особенно меня это сообщение из Беркли погрело потому, что я в тех местах "революционной славы" некогда побывал, и особенно любил прогуливаться по Телеграф Авеню - по той как раз улице, где во времена оны полиция разгоняла студенческие толпы вплоть до стрельбы боевыми патронами и смертоубийства. Там же, рядышком, и "Поле народов" (или, в другом варианте, "Народное поле"), из-за которого еще в 1964 (не в 68-м!) году та самая молодежная революция началась. История как бы даже и смешная: университет владел куском земли в центре городка Беркли и собирался этот кусок выгодно продать. А студенты вышли на улицу, требуя, чтобы на этой земле устроили нечто общественное, а отнюдь не отдавали жадным застройщикам. Во время демонстрации одного из студентов полиция убила (скорее всего, случайным выстрелом), ну и началось, и до начала 70-х не стихало - уже по поводу Вьетнама и прочих дел.

А "Поле народов" так и осталось незастроенным - тогда, когда я его видел, оно представляло собой замусоренный пустырь с вытоптанной желтой травой, на которой тут и там наблюдались лежбища людей бомжеватого вида, но на деле это были частью бывшие, полуразрушенные наркотиками, с седыми космами хиппи, частью откровенные психи. Меня, когда я в Калифорнию приехал, сразу предупредили: недавно из больниц повыпускали чуть ли не всех психов, и они стеклись туда, где потеплее, - в том числе и в Беркли. В самом деле, городок - вообще-то сонный и мирный - казался от обилия психов каким-то прибабахнутым. Мирные психи лежали себе на Поле народов, а пассионарные устраивали на улицах такие перформансы, какие нашим Кулику и Бренеру не снились.

Помнится, стоял я тогда у Поля народов (а оно еще обставлено было по периметру дряхлейшими или крепко битыми "иномарками" и на некоторых бумажки белели: Sale - $150) и думал, вернее, риторическим вопросом задавался: и вот из-за этого загаженного пустырька началось то, что радикально переменило мир? Да тут памятник надо ставить!

Впрочем, грязные, курящие толстые папиросы, ветераны-хиппи, лежавшие тут и там в чахлых кустиках, может, и были таким парадоксальным памятником той пестрой эпохе...

Ее трогательные следы я находил и в других местах. Ну, например, в музыкальном магазине на той же Телеграф Авеню. Очень я любил в тот магазин захаживать. На стеллажах вдоль стен там были расставлены кассеты, на прилавках посреди магазина были выложены компакты, а вот под прилавками-то и было самое интересное - несколько десятков картонных коробок с подержанным либо уцененным винилом (десять лет назад было дело, и винил даже в Штатах еще встречался). Диск в этих коробках стоил от доллара до трех, и если ты брал десять, одиннадцатый давали тебе бесплатно. И чего только там не было! Я, например, прикупил себе запечатанные, в целлофане еще, Physical Graffiti и Presence Led Zeppelin, пару таких же свежих пластинок Creedence Clearwater Revival, еще что-то в этом же духе. Но не запечатанные пластинки были самое интересное - самое интересное были почему-то потрепанные, крепко послужившие пластинки конца 60-х - начала 70-х, то есть именно те, что слушала тогда в своих кампусах "революционная молодежь" под марихуану и ЛСД. Ну, а потомки, вестимо, весь этот антиквариат сдали в магазин.

Помнится, полчаса я стоял в раздумье над одной из самых знаменитых пластинок тех лет: над диском Volunteers незабвенного Jefferson Airplane. И конверт поизорвался, и пластинка - невооруженным глазом было видно - заезжена до песка, от души ее когда-то погоняли, должно быть. Брать, не брать? Кавер замечательный, ернический: под сенью американского флага, прорастающего какими-то побегами, изображена группа в самом раздолбайском виде. Ну вот вам картинка по частям (больше у меня сканер не берет, а Photoshop ставить, чтобы из двух склеить, чего-то лень):


На развороте - два смачных и типично американских бутерброда:

     

Ну, а потом я вынул саму пластинку и меня в самое сердце поразил автограф на этикетке.

Неведомая Нэнси Флетчер, заботливо пометившая личную собственность (небось, просили все время "дать послушать" и здорово-таки заиграли) меня окончательно убедила: конечно, брать! Ведь если и прихватывать на память какой-то действительно значащий сувенир из Беркли, так именно и только такой. Даже при том, что не очень-то я любил Jefferson Airplane.

Во всех рок-энциклопедиях печатают одну и ту же фразу - про то, что диск Volunteers стал гимном американских хиппи, но вообще-то пластиночка мирная, там куча мелодичной психоделической лирики вроде вот такой:

When I see you next time round in sorrow
Will you know what I been going through
My yesterdays have melted with my tomorrow
And the present leaves me with no point of view
When I see you next time round look into my eyes
Where we'd be never could decide
Borrowed moments they cannot fill the moments of our lives
And wishful thinking leaves me no place to hide
No place to hide
No place to hide
I see the shadows softly coming
Taking me into a place
Where they turn my life down
Leaving mourning with myself
And nothing to say.

А "гимническая" песня на той пластинке, в сущности, одна, и это чистый Виктор Цой: ну, дескать, мы идем, мы сильны, и дальше действовать будем мы:

Look what's happening out in the streets
Got a revolution Got to revolution
Hey I'm dancing down the streets
Got a revolution Got to revolution
Ain't it amazing all the people I meet
Got a revolution Got to revolution
One generation got old
One generation got soul
This generation got no destination to hold
Pick up the cry
Hey now it's time for you and me
Got a revolution Got to revolution
Come on now we're marching to the sea
Got a revolution Got to revolution
Who will take it from you
We will and who are we
We are volunteers of America.

Короче говоря: эй вы, старые дураки, заткнитесь! Это мы - добровольцы Америки, мы тут устроим вам перманентную революцию.

Словом, хоть разорвись - вот и этой, олицетворяемой раздолбайской музыкой Jefferson Airplane Америке я до слез сочувствую, и той, которая "в едином порыве" и прочая сплачивается сейчас вокруг звездно-полосатого флага и недоучки Буша.

В кризисе должна устоять и та, и другая, а то Америки не будет вовсе.


поставить закладкупоставить закладку
написать отзывнаписать отзыв


Предыдущие публикации:
Дмитрий Бавильский, Не взрывом, но всхлипом /26.09/
Критический реализм-9. Игорь Ефимов "Суд да дело". Роман. "Звезда". # 7-8-9.
Дмитрий Веденяпин, "Только к концу работы ты понимаешь, как нужно было переводить..." /25.09/
Интервью с переводчиком. Меня удивляет как раз существование удачных переводов, ведь перевод - почти безнадежное занятие. Чем лучше произведение, тем больше оно укоренено в родном языке, воздухе своей страны, ее истории... Удачный перевод - это чудо.
Александр Агеев, Голод 54 /25.09/
Повесть Романа Сенчина "Минус" вызвала у меня некое нравственно-литературное отравление. Сенчин пишет "серым по серому", он пишет, если хотите, "чернуху второго поколения" - серую, убогую, "плоскую" реальность как единственно существующую. Похоже, это и впрямь нечто новое в русской литературе.
Мирослав Немиров, Все о поэзии 64 /24.09/
Брюсов, Валерий. Буйнов, поп-исполнитель. Будильник.
Дмитрий Бавильский, Собачий вальс /21.09/
Критический реализм-8. Пол Остер "Тимбукту". Роман. Перевод И.Кормильцева. "Иностранная литература". 2001. #8
предыдущая в начало следующая
Александр Агеев
Александр
АГЕЕВ
agius@mail.ru

Поиск
 
 искать:

архив колонки:

Rambler's Top100