Михаил Эпштейн. Постмодерн в России. - М.: Издательство Р.Элинина, 2000.

Книга известного теоретика культуры Михаила Эпштейна, в полном соответствии со своим названием, претендует на широкий охват проблемы, однако автор дает даже больше, чем обещает: ознакомившись с книгой, читатель будет иметь представление не только о "постмодерне в России", но и об основной проблематике современной культурологической мысли на Западе. И это, пожалуй, главное достоинство книги, которая может служить уникальным справочным пособием по новейшим течениям искусства. Сказывается и опыт самого автора – не только теоретика, но и практика отечественного искусства, совсем недавно вводившего в культурный обиход многие из понятий, которые он теперь сам же и исследует. И это еще одна характерная особенность как книги, так и постмодернистской мысли в целом: рефлексировать по поводу проблем, порожденных внутри себя. Сталкивались ли вы, к примеру, когда-нибудь в жизни с проблемами "телесности", "гиперреальности" или "травмы постмодерна"? И дело тут не только в специальной терминологии, непривычной для слуха непосвященного. С точки зрения Эпштейна, главная "постмодернистская травма" современного человека заключается в его отставании от человечества: под "человечеством" понимается информационный взрыв, НТР, стремительное усложнение технологий и т.п. Видимо, именно таким "отстающим человеком" и должен почувствовать себя читатель книги, не успевающий за ускользающей и бесконечно дробящейся мыслью автора. Однако "серьезные люди" в компьютерные игры сегодня вряд ли играют, а, скорее, занимаются тем же, что и во времена Конфуция или Наполеона, например, манипулируют толпой, то бишь "человечеством". Так что кто от кого отстал – это еще вопрос. С этой точки зрения устремившаяся в погоню за "человечеством" мысль автора сама, кажется, несколько поотстала от сильно за последнее время огрубевшего, ожесточившегося, опростившегося и одичавшего человека.

Но, пожалуй, самым характерным для понимания образа мысли Михаила Эпштейна следует признать представленную в книге критику экзистенциализма, для разоблачения которого автору достаточно краткой логической выкладки: "жизнь", "бытие", "экзистенция", в сущности, тоже крайне абстрактные понятия, а посему Гегель с его абсолютными идеями куда более конкретный мыслитель, чем Киркегор или Достоевский. Чем-то это рассуждение напоминает известный схоластический прием: "Утверждая, что Бога нет, вы сами говорите, что нет чего-то, следовательно, Бог все-таки есть. А посему мы можем спокойно разойтись и ждать Страшного Суда, который наступит в назначенный час…"

Такая логика заставляет всерьез отнестись и к главной идее книги, которая уже не кажется просто поводом для изложения множества занимательных фактов. В соответствии с этой идеей на смену модернизму, завершающему эпоху Модерна (Нового времени), приходит постмодернизм, с которого должна начаться новая глобальная эпоха Постмодерна, где и впредь с зеркальной асимметричностью, со знаком минус, видимо, будет повторяться все, что уже было в Новое время. Подобный культурологический прогноз сродни никак до сих пор логически не опровергнутому предсказанию, будто Ахилл никогда не догонит черепаху. В реальности и в жизни, сколь бы абстрактными и отвлеченными эти понятия ни представлялись мыслителю-постмодернисту, часто все происходит как-то неправильно.