Русский Журнал
СегодняОбзорыКолонкиПереводИздательства

Шведская полка | Иномарки | Чтение без разбору | Книга на завтра | Периодика | Электронные библиотеки | Штудии | Журнальный зал
/ Круг чтения / Книга на завтра < Вы здесь
Философствовать промеж глаз
Жиль Делез. Критическая философия Канта: учение о способностях. Бергсонизм. Спиноза / Пер. с фр., послесл. Я.И.Свирского. - М.: ПЕР СЭ, 2000.

Дата публикации:  6 Июля 2000

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати

ПРАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ. Историко-философская посредственность Делеза была в полной мере оценена русскоязычным читателем после выхода в Питере в 1997 году книжки "Ницше". Нынешнее издание вряд ли поколеблет эту репутацию. "Спиноза" - это словарь наиболее важных понятий "Этики", "Бергсонизм" - краткий очерк "всей" философии Бергсона, текст о Канте - казалось бы, более "специальное" исследование взаимодействия между воображением, рассудком и разумом в трех критиках. Все три написаны вполне профессионально. Я с удовольствием рекомендую эти тексты студентам-философам для подготовки экзаменов по ИЗФ, особенно книжку о Канте - это редкая возможность хоть что-то понять. Но самое пристальное внимание следует обратить на послесловие Свирского "Философствовать посреди...", в которое включены обширные фрагменты из самых разных текстов Делеза, в частности из предисловия к английскому изданию книги о Канте, где Делез в сжатой форме демонстрирует возможные линии ускользания от кантианской стратегии с помощью четырех поэтических формул - они одновременно и характеризуют, и деконструируют кантианство, по мысли автора. Вот они: 1) Распалась связь времен (Вильям наш Шекспир), 2) Я - это Другой (Рембо), 3) Благо есть то, что говорит Закон (Кафка), 4) Беспорядок всех чувств (опять Рембо). Делез полагает, что эти формулы отсылают нас к миру чистого становления, который прет наружу сквозь трещины и швы шаткой гармонии способностей.

ПОЭТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ. Теперь нам ничто не мешает подытожить философию Делеза при помощи десяти поэтических формул, которые к тому же призваны наметить пути бегства прочь от его стратегии:

1) И дольше века длится день (Пастернак). Чистая длительность безмерна и не поддается исчислению. Но вместе с тем век и день - это модусы сугубо личного отношения к течению жизни. Таким образом, эта формула выражает не только мироощущение какой-нибудь примитивной монады, но и социальную позицию юридически санкционированного субъекта.

2) Угадываю смысл, Теряя вещный прах, И мысль - уже не-мысль, Нет признаков в глазах (Дзикевич, "Введение в эстетику"). Терять прах - это, понятное дело, выходить из глубины на поверхность смысла, внеположного любым телесным практикам понимания, осознания, проникновения в суть, которые сопровождаются характерным хищным блеском в глазах. Мышление как вполне телесный пищеварительный процесс сменяется техниками аскезы, поста и самобичевания. Так что бестелесная стратегия Делеза на деле оборачивается очередным садомазохизмом, некрофилией и педофагией.

3) Так вот какие иногда многосложные вещи таятся в статистических дробях! Думаешь, думаешь над этими ноликами, делаешь разные вычисления, а нежданная слеза возьмет да все и запачкает! (Глеб Успенский, "Квитанция") Это, разумеется, в пику пресловутой делезовской бесстрастности и невозмутимости: мы, мол, на личности не размениваемся... Ан нет! Человек ведь везде свое слово скажет, как ты ему рот ни затыкай своими складками, ризомами и прочей плесенью.

4) Ребенок еще только родился, а мать, испытавшая трудности родов, тут же придирчиво осматривает новорожденного - все ли в порядке? Громкий и звонкий крик действует успокаивающе - жив, здоров (Барашнев, "Молодым родителям"). Речь идет об известном замечании Делеза о времени своего ученичества: "В то время меня не покидало ощущение, что история философии - это некий вид извращенного совокупления или, что то же самое, непорочного зачатия. И тогда я вообразил себя подходящим к автору сзади и дарующим ему ребенка, но так, чтобы это был именно его ребенок, который притом оказался бы еще и чудовищем".

5) Когда я вижу человека, мне хочется ударить его по морде (Хармс). Очевидно, Делез не согласен с мещанским представлением о человеке как о существе вполне благополучном, сытом и наодеколоненном. Французский мыслитель намерен обнаружить в человеке трещину, рану, зияние - пусть и таким варварским способом: промеж глаз. Разбудить в нем зверя, разворошить змеиное гнездо его желаний. Препарировать, вывернуть наизнанку, ввергнуть в пучину безумия. Но Делез не учел одного: призывая к маргинальной революции, он на деле выполнял социальный заказ буржуазии, не жалеющей денег на оптовые закупки юных маргиналов-пассионариев, которые становятся мощным оружием в битве за мировое господство.

6) Вспотевший лоб прямоуголен - Больной двенадцать суток болен (Заболоцкий). Если верить Делезу, болезнь - она как бы сама по себе, больной тут вовсе ни при чем. Это декадентство. Воля к болезни, становление-болезнью, войти в событие болезни - все эти наркоманско-галлюциногенные ужимки - давно пройденный этап. В конце концов, какая разница - прямоуголен он или спиралевиден? Главное - чтоб выздоравливал.

7) Кто я сам, если плачут и ходят окрест На шарнирах и в дырах пространство и время, Многозвездный венец возлагают на темя И на слабые плечи пророческий крест? (Тарковский). Привычные, как попрошайки в метро, пространство и время насквозь продуваемы злыми ветрами трансцендентного. Предметы располагаются в пространстве - и дают свободу силовым линиям божественного замысла, закоченев, вмерзнув в убийственный холод калечащих слов. События следуют во времени - и ад следует за ними. Ржавые, изъеденные молью всадники Апокалипсиса, пространство и время назойливо требуют от меня служить и вещать. Гнать их прочь, грязных попрошаек!

8) Мир ловил меня, но не поймал (Сковорода). Делез любил разнообразные динамические игры с траекториями, трассами, лабиринтами и силовыми линиями. Больше других ему нравилась траектория бегства, ускользания, увиливания. Но любимой его игрой была "Море волнуется раз...". Ведь моряком он мечтал стать всегда.

9) Мир был зажат в кулак, но пальцы обессилели, и мир, прежде сжатый в твердый комок, пополз, потек, стал растекаться и терять определенность (Липавский). Только если Делез говорит о становлении, то Липавский находит гораздо более удачное слово: головокружение.

10) Новая человеческая мысль двинулась и потекла. Она стала текучей. Старая человеческая мысль говорит про новую, что она "тронулась". Вот почему для кого-то большевики сумасшедшие (Хармс). И вот Делез бросается вдогонку за внезапно пронзившим его нечеловеческим обаянием головокружения. Испробовано все: абсурд, перверсия, шизофрения, политический радикализм... Затяжной прыжок, свободное падение, чей-то мерзкий смешок внизу, ставки сделаны, господа, мир по фантастической циклоиде прыгает, как мячик, смутное видение - город маленьких человечков, проснуться, проснуться, проснуться...


поставить закладкупоставить закладку
написать отзывнаписать отзыв


Предыдущие публикации:
Александр Уланов, Не сомневайся /05.07/
В.В.Малявин. Китайская цивилизация. - М.: Астрель; Дизайн. Информация. Картография, 2000.
Ирина Каспэ, Что день грядущий приготовил? Да, собственно, ничего особенного /04.07/
Генри Джеймс. Послы. - М.: Ладомир; Наука, 2000.
Карен Газарян, Что русскому хорошо - немцу смерть /03.07/
Ярослав Могутин. Роман с немцем. - Тверь: KOLONNA Publications, 2000.
Инна Булкина, Городской альбом I /29.06/
Otto Brusatti / Christoph Lingg. Apropos Czernowitz. - Wien; Koln; Weimar: Bohlau, 1999.
Роман Ганжа, Made in LATEX /28.06/
Александр Секацкий. Онтология лжи. - СПб: Издательство Санкт-Петербургского Университета, 2000.
предыдущая в начало следующая
Роман Ганжа
Роман
ГАНЖА
ganzha@russ.ru

Поиск
 
 искать:

архив колонки:

Rambler's Top100





Рассылка раздела 'Книга на завтра' на Subscribe.ru