Русский Журнал
СегодняОбзорыКолонкиПереводИздательства

Шведская полка | Иномарки | Чтение без разбору | Книга на завтра | Периодика | Электронные библиотеки | Штудии | Журнальный зал
/ Круг чтения / Век=текст < Вы здесь
Век=текст, зарубежье, выпуск 49
1973 год

Дата публикации:  30 Ноября 2001

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати



АВТОРСКОЕ ПРАВО | О ПОЭЗИИ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ | СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА | КНИЖНАЯ ЛЕТОПИСЬ | ПУШКИН - НАШЕ ВСЕ

Авторское право

Открытое письмо

В Международную организацию по вопросам просвещения, науки и культуры (ЮНЕСКО)

Решение правительства СССР присоединиться к Международной Женевской конвенции об авторском праве может явиться существенным вкладом в дело свободного обмена информацией, содействовать разрядке взаимного недоверия и, в конечном счете, культурному сближению между народами.

Безусловно одобряя этот акт в целом, мы считаем, однако своим долгом высказать и некоторые опасения. Международное понятие авторского права подразумевает, что это право сугубо личное, которое автор может передавать любому издательству, театру, киностудии и тому подобное. Государства могут и должны охранять авторские права граждан, но не присваивать их.

В особых условиях нашей страны закон о монополии внешней торговли может быть превращен в силу, ограничивающую и даже вовсе подавляющую международные авторские права советских граждан. Идеологическая и эстетическая цензура у нас всегда была крайне ригористична, а в последние годы становится все более жесткой и произвольной.

Если бы эта цензура могла раньше обладать международными правовыми силами, то русская, а с нею и мировая культура была бы лишена многих замечательных произведений - Ахматовой, Пастернака, Солженицына, Твардовского, Бека и других литераторов, композиторов, живописцев, историков, публицистов. Нельзя допускать, чтобы эта цензура приобрела возможность действовать в международных масштабах, опираясь на Женевскую конвенцию...

А.Сахаров, академик
И.Шафаревич, математик
Г.Подъяпольский, геофизик
А.Галич, писатель
В.Максимов, писатель
А.Воронель, математик

Москва, 27.3.1973 года". ("Посев", #5).

О поэзии в Советской России

"Мне лично почему-то не внушают особенного доверия ныне столь прославленные Е.Евтушенко и А.Вознесенский, несмотря на наличие у последнего несомненных отдельных удач. Они - чересчур знамениты. Поэтому приходится опасаться, как бы к нынешней их славе не пришлось применить пословицу: "легко нажито, легко прожито".

Не так приходит и не так выглядит слава настоящая... К тому же например, у Евтушенко, за всем, что он пишет, чувствуется не только, увы, неизбежная оглядка на "строго дядю" (у Вознесенского - меньше), но и на впечатление, им производимое на читателей и даже на поверхностную аудиторию.

До сих пор, мне так и не удалось выделить из его обширного творчества ничего на самом деле бесспорного, на самом деле подлинного, без оглядки на внешние "смягчающие вину" обстоятельства, как все-таки часто бывает, например, у Заболоцкого, у Ксении Некрасовой или у Б.Слуцкого.

Похоже, что Евтушенко - человек сильной воли, блестяще овладевший всеми ресурсами поэтического мастерства - вплоть до кажущейся небрежности... Но его поэзии определенно не хватает "святости", - т.е. безоглядного приношения на ее алтарь - всего - своей судьбы, своей души и даже моральных соображений. Без этого, поэзии на самом деле большой - не бывает...

Больше доверия внушают более скромные, но более содержательные Н.Матвеева, В.Соснора, А.Кушнер, Айги, м.б. Юнна Мориц... (Э.Райс. "Возрождение", #240).

Судьба человека

Летом этого года во Францию выезжает Андрей Синявский. Во Франции ему обещана кафедра в Сорбонне.

26 февраля в Мюнхене умер поэт А.М.Перфильев.

Эмигрировал и поселился в Париже поэт и критик Василий Бетаки.

Книжная летопись

Березов Р.М.
До заката. - Майами.

Вейдле В.
О поэтах и поэзии. - Париж.

"У нас много литературоведов-славистов и советских и западных, но почти нет литературных критиков и, вместе с тем, комментаторов и историков культуры на уровне В.В.Вейдле. Он стремится к тому, что теперь зачастую запрещается, к пониманию литературы и вообще искусства, и не боится иметь о нем свое собственное суждение. Он полностью владеет всеми методами формального анализа, а также ориентируется в истории, остро ощущает "музыку" времени. Его очерк, о петербургской поэтике дает, может быть, лучшую характеристику русской предреволюционной поэзии - "золотой поры" (как он говорит)...

Вейдле явно не любит всякие "чересчуры" в искусстве, все дисгармоничное, резкое. Хотя бы и очень экспрессивное. Все же, Вейдле - критик предельно объективный. Он сумел оценить поэзию Цветаевой, к которой был долго, по-петербургски, равнодушен. Многие ее словосочетания он определяет как жесткие, шершавые, но и очень выразительные, стихийные...

Может быть, лучшая статья Вейдле посвящена мастеру ясной, четкой петербургской поэтике - Владиславу Ходасевичу. Вейдле убежден, что у Ходасевича есть не только всеми признанное мастерство, но и волшебство, точнее: он обладал "волшебным мастерством" (Ю.Иваск. "Новый журнал", #112).

Визи Мария
Голубая трава. - Сан-Франциско.

Войнович В.
Путем взаимной переписки. "Грани", #87-88.

"...Сюжетной основой повести Войновича "Путем взаимной переписки" является весьма распространенный, увы, не анекдотический факт, суть которого передана в заголовке. Дело, конечно, житейское, но что можно сказать о психологии людей, вступающих в столь странную, мягко выражаясь, легкомысленную связь? Мужчина при этом стремится не упустить своего, а женщина видит в этом свой последний шанс построить семейную жизнь...

Содержание такого произведения можно уподобить житейскому мусору, житейской мути. Но... для настоящего художника нет "запретных", "низких" тем и сюжетов. Все дело в угле зрения и мастерстве. Именно благодаря ироническому, местами шутовскому, простонародно-раешному тону... столь контрастирующему с тусклостью описываемых лиц и событий, достигается нужный художественный эффект. Происходит... "вытеснение" содержания формой.

Войнович поведал нам очередную правдивую солдатскую историю, которую кое-кто назовет антисоветской, но ведь теперь это синонимично..." (Володин В. "Посев", #5).

Гладков А.
Встречи с Пастернаком. - Париж.

Гуль Р.
Одвуконь. Советская и эмигрантская литература. - Нью-Йорк.

"Одвуконь" Романа Гуля - собрание статей и заметок, главным образом, на литературные и (в нескольких случаях) публицистические темы. Статьи собраны воедино из "Нового Журнала", "Новой Русской Книги", "Нового Русского Слова", и "Современных записок"; статьи эти были напечатаны в разное время...

"Одвуконь" - старое русское слово, обозначающее: ехать верхом с подручной или запасной лошадью. Автор говорит, что русская литература после большевицкого переворота пошла одвуконь: - на свободном Западе и под большевицкой цензурой в России. На Западе создалась большая русская литература. "Подручная, запасная лошадь" оказалась очень нужна. "Без нее - останься вся русская литература в большевицком рабстве - большевики бы ее всю задушили", - говорит Р.Гуль...

В сборнике статьи помещены без разделения на подсоветскую и эмигрантскую литературы - как бы символом того, что русская литература все же едина; выделены в особый отдел рецензии, но, опять-таки без разделения. Это не только не мешает, но даже помогает читателю действием контрастирования тем..." (Б.Нарциссов. "Новый журнал", #113).

Дубнова С.
Стихи разных лет. - Нью-Йорк.

Елагин И.
Дракон на крыше. Стихи. - Вашингтон.

Зайцев Б.
Избранное. - Нью-Йорк.

"Издательство "Путь жизни" перепечатало эти вещи Бориса Зайцева из давно затерянных и почти недоступных читателю изданий. Об этой нововышедшей книге хочется говорить, - ибо она хороша, нужна, украшает нашу жизнь и помогает в пути; и вместе с тем, говорить о ней трудно, потому что она - не нечто единое, цельное: она как трехстворчатый складень, из трех не связанных между собой частей: Сергий Радонежский - Афон - Валаам. Вторая и третья части книги - это зарисовки впечатлений паломника-художника, как сам себя называет Зайцев. Первая же принадлежит к иному литературному жанру: это опыт небольшой агио-монографии..." (О.Анстей. "Новый журнал", #113)/

Зернов Н.М.
За рубежом: Белград-Париж-Оксфорд: Хроника семьи Зерновых. 1921-1972. - Париж.

Ильин И.А.
Русские писатели, литература и художество. - Вашингтон.

Максимов В.
Прощание из ниоткуда. Роман. "Грани", #87-88.
Карантин. - Франкфурт-на-Майне.

"Новый роман В.Максимова "Карантин", несомненно, представляет собой значительное явление не только русской, но и мировой литературы. Задача, поставленная писателем в этом романе, - грандиозна и дерзновенна, она поражает своей новизной и глубиной философского осмысления мира. В основе ее замысла - показать путь человека к Богу, очищение человека от скверны житейской (самоочищение) через познание самого себя...

Новизна и грандиозность замысла В.Максимова заключается... в том, что для него - для его героев - самопознание возможно только через "связь времен". Цепь времен смыкается. Духовным взором, мистически, герои Максимова прозревают себя во всех веках, во всех обличиях - грешных и праведных; они принимают на себя грех, совершенный всеми поколениями, ибо они познают и свое участие в этом грехе. И только через такое знание, через такое очищение они приходят к познанию Бога, который есть бесконечное Прощение и беспредельная Любовь..." ("Посев", #5).

Новгород-Северский И.И.
Моя Сибирь. - Париж.

Перфильев А.М.
Литературное наследие Александра Перфильева. - Мюнхен.

Ржевский Л.
Три темы по Достоевскому. - Франкфурт-на-Майне.

Синкевич В.
Огни. Сборник стихов. - Нью-Йорк.

Таубер Е.Л.
Нездешний дом. - Мюнхен.

"Отчетная книга издана с предельной простотой. И вот именно простота характерна для ее содержания...

Заглавие - "Нездешний дом". Через сборник проходит красной нитью тема дома, своего, обретенного после бездомных скитаний, к порогу которого "руки донесли, как утешенье в горький день унылый" и скитанья, и книги, и "все, что позвало и остановило". Дом этот опустел, но возникает тема "дома нездешнего" и встречи в нем, когда будет отыскан "по звездам путь туда".

Тема смерти звучит не отчаянием, а просветленностью и отрешением "Лицо - послушная глина", на него кладут свои отпечатки то любовь, то злоба. Но "когда года и потери Источат, изрежут лик, - Смерть - мастер среди подмастерьев Положит последний штрих"....

Как наиболее сильное стихотворение в сборнике, хочется отметить небольшое стихотворение без привычных катренов и обычных рифм, которые заменяются гармоничным совпадением символов и образов:

Окно выходило в чужие сады,
Закаты же были как вечность ничьи -
Распахнуты Богом для всех.

И думал стоявший в окне человек:
"Увянут сады, но останется крест
Оконных тоскующих рам

И крест на могиле твоей и моей,
Как память страданья, как вечная дверь
В распахнутый Богом закат".

(Б.Нарциссов. "Новый журнал", #113).

Федотов Г.П.
Россия, Европа и мы. - Париж.

Чиннов И.
Композиция. - Париж.

"Чиннов один из редких современных поэтов не только понимающих то, что сейчас происходит и умеющий правильно понять окружающее, но как бы уже предчувствующий будущее. Иногда он способен даже ошеломить неподготовленного читателя своими прозрениями и открывающимися ему перспективами. Иногда кажется, что на его стихи можно смотреть как бы из будущего, переключаться в атмосферу двухтысячного года. Восприятие красоты и уродства, абсурда и истины. Фантастического и реального у него часто меняются местами, претворяясь и переходя одно в другое в удивительных, но убедительнейших сочетаниях.

О формальном мастерстве Игоря Чиннова говорили уже многие, писавшие о его поэзии... не стану повторяться. Все же отмечу изумительную точность и редкое совпадение смыслового и звукового начал в его стихах. Каждое слово не только на своем месте, но и каждый звук дополняет один другой. Основа поэзии И.Чиннова глубоко трагична. Он стремится победить отчаяние и ощущение безвыходности юмором, но и юмор его тоже преображение отчаяния. Абсурд, порой переходящий в гротеск, является у него основанием не только жизни, но и смерти. Он далеко не безбожник-атеист, вопросы духовного порядка постоянно присутствуют (как бы подводное течение) в самых его саркастических строфах. В его стихи всегда следует вчитаться и вдуматься, для того, чтобы понять по настоящему скрытую в них тягу духовного преображения мира и человека. И.Чиннов по заслугам считается представителем нашей передовой поэзии, так всесторонне и полно даже самые талантливые поэты-модернисты ее не воплощали..." (И.Одоевцева. "Новый журнал", #113).

Шаламов В.
Букинист. "Новый журнал", #110.
Тишина. "Новый журнал", #113.

Шувалов И.
Хлеб и молоко. - Париж.

"Насколько мне известно, граф Иван Павлович Шувалов, если и писал, то ничего еще не публиковал. Его книга "Хлеб и молоко" - автобиографическая (по форме) повесть, но это только отчасти мемуары. Шувалов, прежде всего, стремится опять увидеть мир детскими глазами и это ему, несомненно, удается. Герой - застенчивый, рассеянный мальчик-фантазер. Он весь во власти своих мечтаний и затей. Его тешат причудливые словесные ассоциации: Так, подпрыгивая на диване, он восклицает: Пушкин-лягушкин, Гоголь-моголь. Взрослые этих отроческих шуток не понимали, не одобряли. За исключением старшего брата-офицера, сказавшего ему: Ты будешь писателем...

Дух казался мальчику мужем души. Вообще, в повести немало забавного: к негодованию законоучителя он назвал 1-е апреля двунадесятым праздником. Изумительно его детское "видение" снега: Клочки неба, ангельский пух... Сугробы - снежные идолы. Щекочут звуки зимы, радостный смешливый снег... А из саней слышатся громкие деловые голоса. У многих детей - та же свежесть еще не испорченного книгами и логикой художественного восприятия, позднее безвозвратно утрачиваемая. А Шувалову, действительно, удалось опять увидеть мир детскими глазами... " (Ю.Иваск. "Новый журнал", #113).

Сборники:

"Август Четырнадцатого" читают на родине. Сборник статей и отзывов. - Париж.

Цель сборника, как говорится в предисловии, "показать лицо русского читающего общества в России". Сборник состоит из девяти статей, кратких отзывов и приложения, в котором представлены отклики на статьи об "Августе Четырнадцатого", появившиеся в официальной советской печати. Ложно было бы думать, что все авторы сборника поют осанну Солженицыну и, безоговорочно принимая роман, не видят в нем никаких недостатков. Как и за рубежом, самиздатовские критики подошли к роману с разных сторон и зачастую их мнения диаметрально противоположны..."(С.Крыжицкий. "Новый журнал", #113).

Неопалимая купина. Еврейские сюжеты в русской поэзии. Сост. А.Донат. - Нью-Йорк.

"Александр Донат, составитель этой интересной антологии, проделал очень большую работу. Из всей русской поэзии он выбрал стихи на еврейские сюжеты...

Конечно, ко всей этой антологии нельзя подходить с точки зрения чисто литературной, ибо среди сотен стихотворений на еврейские сюжеты есть и поэтически изумительные (Пушкина, Лермонтова, Вячеслава Иванова, Зинаиды Гиппиус, Цветаевой, Ахматовой и др.), но есть и совершенно беспомощные второстепенных и даже третьестепенных поэтов (Бажанова, Шатрова, Фараонова, Пальмина, Аверкиева, Федорова, Льдова и др.). Поэтому задачу издания антологии можно скорее определить, как литературно-общественную..." (Р.Гуль. "Новый журнал", #113).

Пушкин - наше все...

Шаховская З.
Старость Пушкина. "Новый журнал", #110.

"Под солнцем морозные узоры окна сливались и расходились. Открывая белую площадь сада. И заснеженные деревья парка. Тяжело ступая, прошел по коридору истопник, заряжая печь дровами...

Зевнув и потянувшись, Пушкин подошел к надкаминному зеркалу, доставшемуся после смерти матери. Оно отразило сморщенное, несколько обезьяне личико, каштановые с сильной проседью вьющиеся высоко над лбом волосы, склерозную желтизну белков. Глаза же оставались голубыми, живыми и быстрыми. С раздражением вспомнил о недавно полученном известии и подумал: в мае пойдет все вертеться. Нашли что праздновать, какой праздник - семидесятилетие! Придется еще в Петербург ехать, собратья академики чествовать будут. Может, сказаться больным, проваляться в постели? Да что толку? Сюда нагрянут и добро бы друзья, а то так, всякие... Тютчев, тот не приедет, хворый стал. Вспомнилось, как навещал его в Германии, хорошо тогда поговорили о поэзии...

Размышления прервал стук в дверь. Как всегда, в 9 утра явился управляющий Сашка, здоровенный мужик с вьющейся каштановой бородой, живыми светлыми глазами и толстыми губами, отдаленно, но явно похожий на барина. Водились и другие толстогубые в Михайловском и Болдине, но к Сашке Пушкин чувствовал особенную близость. Большую, смешно сказать, чем к законным своим детям...

Пушкин сидел в кресле, смотрел на снег, слушал голос памяти. В эти часы шла в доме немудреная дневная забота. Вставая, крепко опирался на старую палку с набалдашником. Сильно прихрамывал: пуля Дантеса пробила колено. Когда ночью нога болела, вспоминал дуэль на Черной Речке. Раньше улыбался - как ловко, не убив, изуродовал Дантеса. Теперь же не улыбался, сожалел: зря все это было. Ну, отвез бы дуру Натали в деревню, забрюхатил бы ее еще раз, и злые бабы, Идалия Полетика, Нессельродиха и прочие, остались бы с носом. А так остался бедный Дантес без носа и без глаза изуродованным навсегда, а ведь Дантес не Пушкин, только и была у него, что красота..."


поставить закладкупоставить закладку
написать отзывнаписать отзыв


Предыдущие публикации:
Егор Отрощенко, Век=текст, выпуск 72: 1972 /23.11/
Не думай о секундах свысока. Герой замедлил шаги. Каприччио А.Битова. Электричество памяти. В самую мякоть сердца. В том и трагедь! Анастасия Отрощенко Век=текст, зарубежье, выпуск 48 Живая мысль в концлагерях. Смерть Галанскова. Тема жизни - отчаяние. Смех после полуночи. Эмбриология поэзии. В Риме на месте бывшего собора Петра рычат бульдозеры.
Анастасия Отрощенко, Век=текст, зарубежье, выпуск 48 /23.11/
Егор Отрощенко, Век=текст, выпуск 71: 1971 /29.10/
Смерть Твардовского. Телевидение стало проблемой. Она следила за своей сестрой, не давая ей позволять ничего лишнего. Проза чревата эпосом. Смуглая леди Домбровского. Вертикальная современность. Либеральный пачкун Пушкин. Вечный зов. Анастасия Отрощенко Век=текст, зарубежье, выпуск 47. Открытое письмо Андропову. Смерть Газданова. Родство с косулей, крокусом и тлей. 7 дней творения В.Максимова. Неведомый поэт Россиянский. Ремизов и Бунин. Померанц о счастье.
Анастасия Отрощенко, Век=текст, зарубежье, выпуск 47 /29.10/
Егор Отрощенко, Век=текст, выпуск 70: 1970 /19.10/
Разгром "Нового мира". Нобелевская премия Солженицына. Жалкий удел Набокова. Самоходный Слуцкий. Что думает Кушнер о себе. Болотоход Вознесенского. Анастасия Отрощенко Век=текст, зарубежье, выпуск 46. Лучшему творцу российской литературы. Песни Галича. Поколение, "не заметившее" исчезновения 14 млн сограждан. Тощий идальго на тощем коне перерос Пиренеи. Обновитель зарубежной русской поэзии. Воспоминания Н.Мандельштам. Ульянов под каменным небом.
предыдущая в начало следующая
Анастасия Отрощенко
Анастасия
ОТРОЩЕНКО

Поиск
 
 искать:

архив колонки:

Rambler's Top100





Рассылка раздела 'Век=текст' на Subscribe.ru