"Колониализм сегодня": формулировка звучит так недвусмысленно, что почти не требует комментариев. Сходу понятно, о чем речь, особенно если где-то рядом стоит слово "глобализация". И тем не менее, развитие недельной темы расставило неожиданные акценты – в фокусе оказалось не столько динамичное строительство американской мировой империи, сколько зияющие пустоты и фантомные боли империи российской. Что, без сомнения, не случайно. Проблема присутствия России в СНГ – будь то Приднестровье, Закавказье, Украина… – это вопрос уровня российской субъектности. Ресурсы воздействия РФ на мировую политику следует признать более чем скромными, ресурсы ее воздействия на политику стран СНГ - более чем значительными. Россия обладает здесь особой мерой свободы, и - повторюсь - она будет контролировать "постсоветское пространство" ровно настолько, насколько у нее хватит духа. Но именно это неясно.

Прошедшие в четверг "гражданские дебаты" снова подняли украинскую тему. И снова подтвердили, что она является лишь во вторую очередь темой межгосударственных отношений, а в первую – темой внутригосударственного самоопределения России в диапазоне между "империей" и "нормальным национальным государством". Участвовавшие в обсуждении эксперты исходили из того, что выбор в пользу "нормального государства" уже состоялся, и в дальнейшем достаточно проводить такие вот совместные сеансы избавления от "имперских комплексов". Со своей стороны, украинские партнеры избавятся от местячковых фобий, и ничто уже не встанет на пути "нормальных двусторонних контактов", основанных на расчете интересов.

Да, если какое-то время назад "имперское прошлое" преодолевалось проповедью общечеловеческих ценностей, то теперь в той же роли выступает язык государственного прагматизма. В рельефной форме аргумент выразил Глеб Павловский, подчеркнув, что Россия оставила в прошлом виртуальную и громоздкую "геополитику влияния" с тем, чтобы перейти к точечной и по-своему жесткой "геополитике интересов". Вот пролог к новой эре украино-российских отношений! Другие ораторы даже рискнули пафосно датировать начало новой эры одиннадцатым сентября: днем, когда "виртуальное противостояние" России и Запада оказалось снято. В самом деле, и украинская маневренность ("многовекторность"), и российская борьба за влияние теряют свой смысл по мере того, как Россия входит в орбиту "североатлантической политики". На это честно указал кто-то из выступавших, невольно расставив точки над "Ї". Но это значит, "геополитика влияния" никуда не уходит: если Россия перестает быть ее субъектом, то исключительно потому, что становится ее объектом. А все мажорные реляции о "новом конструктивном партнерстве" на базе "геополитики интересов" являются не столько прагматизмом, сколько эвфемизмом.

Не знаю, может быть, эта риторика хорошо действует на украинских коллег, но она содержит в себе определенный риск: опасность поверить, будто и в самом деле существуют какие-то здоровые интересы, которые могут прийти на смену нездоровому влиянию. Строго говоря, здесь нет никакой идеологической противоположности, а только разница масштабов: геополитика влияния есть геополитика больших интересов.

Что такое вообще система влияния применительно к геополитическим делам? Это наличие таких асимметричных факторов контроля, которые позволяют - условно говоря - одной стране блокировать нежелательные действия другой страны или, наоборот, стимулировать желательные. Это военные базы, пятые колонны, русские общины, российский рынок сбыта, долги, трубы, языковая зависимость… Все эти элементы российского влияния присутствуют в странах СНГ. Задача не может состоять в том, чтобы их выключить – задача в том, чтобы выстроить их в последовательный силовой контур. Геополитика влияния – это и есть определенный силовой контур, в котором работает геополитика интересов. И вне которого игра интересов будет на порядок более мелкой игрой: посредственной игрой среднего национального государства.

По существу, именно такова классическая колониальная политика: она использует вовне жесткий каркас влияния для обеспечения текущих внутренних интересов. "Влияние" – средство, "интересы" – цель. Таковы нормальные колониальные теоремы, выводимые из аксиом государственного прагматизма. Проблема лишь в том, что эта логика не может действовать столь обнаженно. Она слишком механистична, чтобы быть вполне жизненной. Жизнь требует покровов. Так почему отказывать ей в покровах? Пусть военные базы, культурное донорство, языковая зависимость будут выглядеть не элементами силового воздействия, а знаками "общего выбора" и "общей судьбы". То есть тем, что они есть по сути: элементами имперского мифа, внутри которого мы уже не сможем, не захотим различить "средство" и "цель".