Психология статуса: очень хочется выглядеть в глазах!

Александр Алтунян

Е сть такая современная пьеса из жизни американской провинции. Большая семья, все давно живут самостоятельно, каждый сам себе хозяин, почти все вышли в люди, кто-то более преуспел, кто-то менее. Раз в год они встречаются, обычно на Рождество. Однажды на семейную встречу приехал давно пропавший родственник. Сразу видно, что он не особенно преуспел. Социальный маргинал, живет в какой-то, видимо, конуре, вид у него непрезентабельный, обтрепанный. Родственники ему сочувствуют, но это скорее вежливость.

Он ведет себя очень раскованно, даже слишком. Убеждает, что вот уже нашел где-то курсы, буквально на следующей недели они начнутся, но вот нужно заплатить, нужно еще долги отдать и т.д., просит помочь, но опять как-то очень напористо. Во время праздника то один, то другой родственник соглашается помочь, но это просто подачки, хотя, может, и искренние. При том, что он ведет себя довольно шумно, у родственников он, кажется, вызывает сочувствие. Хотя они ведут себя с ним как-то осторожно и не торопятся дать ему денег на эти самые курсы и на оплату долгов.

Где-то на второй день родственники начинают обсуждать проект построения детского дома для брошенных мексиканских детей в их родном городе. Собственно, речь идет о том, кто сколько может на это дать денег. И вот тут на сцену выходит как активное действующее лицо этот будущий полноправный член общества. Он, оказывается, уже входит в организационный комитет, где уже выступил от имени всей семьи. Он выдвинул условия, на которых его семья будет помогать этому детскому дому. Он выдал чек на какую-то сумму в счет обещанных ему самому родственниками денег. При этом он держится очень агрессивно. Он не просит принять и его скромную небольшую помощь, он требует полноправного участия и т.д. Словом, ведет себя явно неадекватно своему социальному статусу.

В кругу семьи зреет возмущение. Но никто почему-то не хочет высказать ему в открытую, что он зарвался. На него бросают возмущенные взгляды, в глаза отшучиваются, сочувственно улыбаются. Прячут взгляд. Натянутость растет, за всем этим чувствуется какая-то недоговоренность. Постепенно выясняется, что когда-то в юности этот родственник совершил убийство, его не осудили, но изгнали из города и семьи. Прошло время. О нем вспомнили, пригласили. Вот он вернулся.

Но, оказывается, с самого начала родные увидели, что он вооружен. Все его действия воспринимаются ими именно сквозь призму оружия, которое он случайно (или не случайно) выронил из дырявого кармана. Звать полицию вроде бы незачем, пока ничего не случилось, и он, может быть, носит оружие легально. Кроме того, одни не хотят выносить сор из избы, а кого-то тревожит память о прошлом и своя вина перед бедным родственником. Кого-то эта агрессивность заставляет быть все время начеку, настороже, кто-то просто презирает этого клоуна с револьвером. Но все вежливы. Кончается все трагично - что-то вроде дома призрения для умалишенных.

Эта пьеса припомнилась мне в связи с голосованием 25 июня в Совете Федерации по поводу участия российского контингента в Косово. Зачем американскому маргиналу потребовалось принимать деятельное участие в комитете по строительству детского дома? (Не в строительстве, а в комитете!) Почему для России так архиважно устраивать мир в Косово? Тем более, что для этого необходимо потратить около 70 млн. долл. Министр иностранных дел Иванов отвечает: потому что у России на Балканах есть "интересы", кроме того, она хочет видеть все югославские народы живущими в мире и спокойствии.

Интересно, почему "интересы" на Балканах для России более интересны, чем ее интересы на Камчатке, где люди живут без электричества, или в Эвенкии, или в подмосковном лесу, где всю эту зиму на снегу прожили беженцы из Узбекистана? Притом, что деньги на "интересы" на Балканах будут взяты из специальных сумм правительства, сумм, которые тратятся на специальные нужды, на случаи стихийных бедствий, например? Притом, что мы уже несколько лет клянчим деньги у тех же богатых родственников, которым сейчас палки вставляем в колеса. Понятно, что можно быть принципиальным и интересоваться сербами больше, чем камчадалами. Но как при этой принципиальности еще можно и попрошайничать - трудно понять.

Нас терпят, с нами разговаривают. Улыбаются, подчас презрительно, но разговаривают - как богатые родственники вежливо разговаривают с несчастным братом, почти бомжем, который убеждает их дать ему денег на благотворительную акцию. С таким бедняком нужно говорить вежливо, так как маргиналы обидчивы, ему нужно дать рубль, чтобы он не был голоден и агрессивен. Если он его потратит на подписку в пользу семей революционных крестьян центральной Америки - это его дело. Богатого родственника это не касается. Но нас-то это касается. Нас касается, что учителям не платят зарплату потому, оказывается, что, по мнению министра иностранных дел и сенаторов, интересы России сосредоточены на Балканах, а не в уральской деревне.

Специалисты в области национальных интересов постоянно напоминают нам и себе, что в клубе развитых стран уже не 7, а 8 членов. Они все время пытаются жульническими способами поднять престиж державы, завысить наш статус. Естественно, часто проваливаются, и о статусе уже не спрашивают, а просят британцев, которых мы не пускаем в аэропорт в Приштине, принести нам воды. А те приносят. И это тоже интересно. Почему?! Себе дороже? А может, все дело в том, что у нас в кармане атомная бомба? Или в том, что тебя уважают до тех пор, пока ты этого требуешь? Или, может, они сели бы нам на голову, если бы мы не напоминали им о своих интересах на Балканах?

И очень трудно понять - зачем это нам? Зачем бедной стране, у которой нет денег на своих детей, своих калек, своих погибших солдат, - зачем ей миротворческий контингент в Приштине? Может быть, это комплекс преступника, который после восстановления конституционного порядка в несчастной Чечне и превращения ее в резервацию для бандитов, хочет теперь душу спасти и стать миротворцем? Загадочна душа бедного родственника. Сколько там всего бродит, когда он видит благополучных своих братьев и сестер!

Но один факт очевиден: нам очень хочется казаться сильно выше того статуса, которым мы на самом деле обладаем. Смеяться над этими претензиями легко, но опасно, да и негуманно. Совсем другая страна Китай - она рвется в будущее столетие, как ракета со старта, но не стремится брать кредиты и участвовать в работе семерки с половиной. Однако после бомбежки своего посольства они заставили американского президента не только официально выразить сожаление, но и предпринять несколько неформальных шагов с целью загладить инцидент. Китай не стремится завысить свой международный статус, но он зубами защищает тот статус, который реально может обеспечить.

А может быть и так, что в аэропорту Приштины и перед телекамерами думских корреспондентов министр иностранных дел, министр обороны, сенаторы и члены Думы совершенно сознательно демонстрируют свой позор, свою убогость и безответственность. В надежде на будущие победы.


Обсуждения