Русский Журнал / Политика / Интервью
www.russ.ru/politics/interview/20010322_dugin.html

Россия и Израиль снова попали в Историю
Александр Дугин

Дата публикации:  22 Марта 2001

Русский Журнал: На стыке двух веков и двух тысячелетий на Ближнем Востоке вновь запахло войной. Евреев и палестинцев история снова разводит по разные стороны баррикад, да еще с такой силой, что даже у самых последовательных глашатаев приоритета мирных инициатив по спине пробегает холодок от предчувствия глобальной катастрофы. Приход к власти Ариэля Шарона и взаимное неприятие малейших уступок фактически поставили ход событий на рельсы бескомпромиссной борьбы. Почему же эти земли притягивают к себе войны и страдания?

Александр Дугин: Мы это поймем, если углубимся в историю возникновения современного государства Израиль. С геополитической точки зрения эти земли представляют интерес для трех сил. Во-первых, это евразийские континентальные силы, воплощенные в России. Второй фактор: Англия, США и их союзники. Эти две глобальные планетарные силы во всем мире, а не только на Ближнем Востоке острее всего схватываются на прибрежной полосе, именуемой в геополитике понятием "rimland", проходящей по побережью Средиземного и других теплых морей Евразии. Третий фактор скорее локальный - это создание евреями в XX веке собственного государства, которое, по большому счету, не является самостоятельной геополитической силой. Это - духовная линия, ось еврейского мировосприятия, которая оживляла и поддерживала евреев на протяжении двух тысячелетий.

РЖ: Иными словами, все выходит так, что осуществление земной цели еврейской истории спутало карты основным, "традиционным", игрокам?

А.Д.: Важно понять, что не существует различий между светским и религиозным характером этого фактора. Израиль возник как воля и желание еврейских поселенцев обосноваться на своей исторической родине при определенной поддержке и консолидации интересов очень могущественного мирового еврейства. Тот баланс сил, который существовал до того, был нарушен. Этому процессу на руку сыграл факт распада Османской империи в первой половине XX века и рост арабского национализма, где первую скрипку сразу же стала играть Англия. Появление нового игрока на Ближнем Востоке в лице Израиля изначально рассматривалось как попытка создания форпоста своего влияния как СССР, так и Западом. При этом в истоках сионистского государства мы видим огромное количество выходцев из России, с восточных земель. Эти люди, особенно основатели первых кибуцев, носили в себе очень мощный отпечаток русской культуры, российской ментальности, особенно народнических корней. Но при этом существовала и другая традиция - это банкирское еврейство, уже в известной степени интегрированное в западную цивилизацию. Поначалу их интересы совпадали. Но баланс этих сил постоянно менялся. Сталин поначалу уделял особое внимание этому региону, поскольку традиционно Англия и англосаксонский мир стояли во главе арабского национализма (если вспомнить Лоуренса Аравийского), и в силу этого довода рассматривал Израиль как возможный форпост советского влияния на Ближнем Востоке. При Сталине (вплоть до временного ухудшения отношений из-за "дела врачей") и чуть позднее, при Берии, и до 1956 года был расцвет отношений СССР с Израилем. Только в эру Хрущева окончательно утвердилась позиция поддержки арабских стран со стороны СССР и принципиальная антиизраильская политика.

РЖ: Как Израиль отнесся к такой перемене внешнеполитических настроений одной из основных сил влияния на ближневосточной арене?

А.Д.: Израиль не сразу стал прозападно настроенным государством. Он старался сохранять известный нейтралитет, отказываясь некоторое время вступать в НАТО, вопреки американскому давлению. Интересно, что тогда Израиль ориентировался на Европу, особенно на Францию. Нужно отметить, что своеобразный "галлизм" Израиля, равно как и приоритет израильско-французских связей, был доминирующим до 1968 года. Но в конце 60-х годов ситуация на Ближнем Востоке ухудшилась настолько, что одной только Европы Израилю было недостаточно. Фактически у Израиля не оставалось других шансов, кроме как пойти под эгиду США. С 70-х годов Израиль окончательно переходит на явно прозападные позиции. Так продолжалось до начала перестройки в Советском Союзе. Именно тогда СССР перестает придерживаться "линии Хрущева", то есть открыто помогать силам арабского сопротивления. Однако, как общеизвестно, свято место пусто не бывает, и советский вакуум структурной поддержки арабским странам начали быстро заполнять американцы. В том числе, США стали курировать ООП. Начиная с 90-х годов США в значительной степени стали заниматься "обеспечением" "арабского вопроса". Израиль поначалу очень спокойно отнесся к этому факту. Правящие круги страны всерьез полагали, что, дескать, друзья-американцы сейчас станут курировать палестинских боевиков, а нам от этого будет только меньше проблем. Тем самым Израиль наивно полагал, что американцы станут играть в регионе в произраильскую игру, учитывая мощь произраильского лобби в правящих структурах США. Но, несмотря на действительно серьезную силу этого лобби, Америка все-таки предпочитает играть в свою собственную игру на Ближнем Востоке. А в данный момент в условиях фундаментального развала геополитического соперника США - России, эти интересы гораздо больше завязаны на экономические связи с арабским миром, чем на маленький Израиль, который при ослаблении второй геополитически сдерживающей силы фактически потерял свое значение форпоста западной политики. Сейчас происходит очень интересный момент. Постепенно США отказываются от почти односторонней поддержки Израиля, что вновь ставит вопрос об изначальной геополитической ориентации израильского общества.

РЖ: Известно, что связи СССР с арабами были построены на определенных узко-политических интересах. Получается, как только эти связи стали менее значимыми, "арабскую" инициативу перехватили американцы и сразу же возник вопрос цивилизационного значения: "С кем ты, Израиль?".

А.Д.: Это вообще характерно для всех стран, находящихся на "фронте" столкновений планетарных геополитических сил. Израиль здесь не исключение. Он также на той или иной точке своего развития вынужден маневрировать на обоюдных противоречиях Евразии и Запада. Что же касается арабов - действительно, советско-арабский альянс, или, точнее, "марьяж", был связан с прямыми материально-военными поставками. При всем этом арабский мир продолжал оставаться независимой семитической общностью. Если можно говорить об определенном евразийском родстве иранского или тюркского ислама, то с арабским исламом у России вообще нет никакой культурной общности.

Здесь, как ни парадоксально, обнаруживаются новые возможности. Не секрет, что большинство "русских" евреев, эмигрировавших в Израиль, даже с брезгливостью относясь к своей первой родине, когда сталкиваются с западной "матрицей", вспоминают о своих евразийских корнях. Этим, кстати, во многом обуславливается поддержка "русскими" евреями Шарона, которая послужила важным фактором для его победы. А Шарон, если вспомнить, был единственным из политиков Запада, который публично осудил бомбежки Югославии силами НАТО. Более того, он заявил: "Сегодня - Белград, завтра - Иерусалим". То есть Шарон прекрасно понимает, что однополярный мир приводит к краху любую попытку создания независимой культурно-политической структуры на Ближнем Востоке, если она будет расходиться с конкретными геополитическими интересами США и претендовать на собственный цивилизационный интерес.

РЖ: Существует так называемый Pax Americana, то есть, мирный процесс по-американски. В 60-70-е годы пока США определенно поддерживали Израиль, принципы консолидации израильского общества почти не противоречили его основным установкам, то есть системе политических компромиссов на основе принципа взаимно сдерживающего баланса. В 90-е годы, с изменением мировой геополитической обстановки, наступает "эпоха мирных инициатив" на Ближнем Востоке. Что теперь означает "мир по-американски"?

А.Д.: Речь идет просто о неприкрытом экономическом торге, нисколько не учитывающем религиозные взгляды ни тех, ни других. Это - система прагматических компромиссов: например, вы уходите с таких-то высот, а мы в обмен успокаиваем радикалов и даем вам некий мир. Конечно, он предусматривает выживание евреев (но не израильтян как носителей государственности) в Израиле, которым и так довольно несладко во враждебном арабском окружении. Но зато ставится полный крест на духовной идее возвращения евреев на Землю Обетованную. Получается, не героический дух и вера отцов привели их туда, а некие поспешные проекты крупных дельцов. Иными словами, откажитесь от Иерусалима, Хеврона, Стены Плача, или будете ездить туда к арабам по визе. Либо от вас вообще мало что останется. Любопытно, что сейчас в израильском обществе это понимает большинство населения. Это довольно хитрый план против еврейской традиции, который выражается просто: "Будьте как все". Но весь вопрос еврейской истории и культуры означает быть не такими как все. Но вместо этого Израилю предлагают стать мелким инструментом в американской геополитике, который можно разменивать на свои интересы.

РЖ: Что же мы можем противопоставить американцам на Ближнем Востоке, учитывая настоящее положение России на мировой сцене? Намечены ли сейчас основные постулаты российского проекта мироустройства палестинских территорий?

А.Д.: Когда Россия окончательно очнется от контузии, она просто обязана предложить свой геополитический мир на Ближнем Востоке. Но об односторонней поддержке Израиля здесь не может идти и речи. Мы должны предложить тот мирный компромисс, который действительно строился бы на иных принципах, нежели американский. Мы должны не нивелировать святыни, а подчеркивать их. Примерно следующий слоган: "Не доллар решает все, а Иерусалим решает все". Также нам стоит активизировать связи с арабским миром, но уже не на основании прямого совпадения интересов, а скажем, на поддержке тех исламских движений, которые вполне могли бы стать нашими союзниками и одновременно инструментом стабилизации при правильном к ней подходе. Я имею в виду движение "Хезболла".

То, что нам необходимо, - это глубокая избирательность и глубокое внимание к специфике духовного и социального рельефа на Ближнем Востоке со стороны Москвы. Речь идет о новом понимании спектрального анализа исламского мира, который разнороден и разнообразен. Политические силы и экстремистские движения - это некое продолжение существующих фундаментальных богословских, этнокультурных и геополитических трендов. Они находятся в определенном взаимодействии с масхабами - традиционными юридическими школами ислама. Нам следует провести анализ сложнейшего и дифференцированного мира ислама. В этом я вижу задачу российской внешней политики в ближайшее время. Как это сделать? Во-первых, перестать повторять зловредный миф об угрозе ислама. Он только уводит нас прочь от работы с исламским фактором. Никакого общего ислама, а тем более, общеисламской угрозы, не существует. Речь даже не идет о сиюминутных государственных интересах России, но о выработке непротиворечивой стратегии Евразии как таковой.

РЖ: Но как тогда будут уживаться в исламской Евразии экстремистские силы, которые, хотим мы того или нет, считают себя неразрывными с мусульманским миром? Не секрет, что их идеологию берут на свое вооружение некоторые исламские государства - Саудовская Аравия, Афганистан и т.д.?

А.Д.: То, что представляется нам порой как "исламская угроза", есть угроза самому исламу. Это подрывные элементы ваххабитской ереси, которая не совместима с исламской традицией не только по своим геополитическим ориентациям, но и по догматическим и богословским показателям. Я против присвоения кому не попадя термина "исламский фундаментализм". Ересь не может быть фундаментальна по своей природе. Это - модернизм, форма исламского протестантизма, под видом возврата к корням веры, возникшего в XIX веке под влиянием английских спецслужб, которые работали на арабском Востоке, противодействуя интересам Турции и Российской империи. Действуя по ваххабитским моделям, Палестина постепенно теряет свою позитивную программу. Уже сейчас она превратилась в некую помесь саудовской модели с демократической прозападной платформой, где все собственно исламские факторы рассматриваются как формы некоей политической агрессии. Это демократически-еретическая версия ваххабизма. Палестина никогда не станет стабильным государством. Уже сейчас нарастает постепенный конфликт "Хамас" с "Хезболлой" при условии существования массы других движений. Это будет постоянный очаг конфликта.

Нам нужно поддерживать Иран и формы тюркского ислама в их традиционном диалоге с другими формами ислама: собственно арабским и магрибским. Россия может предложить проект некоей конфедерации, с условием сохранения автономии региона от США. Это предполагает, что Палестина усилит свои партнерские политические и экономические отношения с Европой и Россией и станет ориентироваться на европейские экономические модели и рынок, а также одобрит проект передела ресурсной подачи между арабским миром и Евразией с учетом интересов евразийских корпораций, являющихся их конкурентами. Америка сейчас успешно разыгрывает это противоречие и стоит на стороне арабских нефтяных корпораций. Распределение этих зон влияния на Ближнем Востоке способно предохранить этот регион от конфликтов. Но чтобы это сделать, мы должны дождаться, когда у России возникнет возможность для активной геополитики на Ближнем Востоке и одновременно выждать момент, когда провокационность американского мирного плана осознают все стороны конфликта. Собственно, если мы будем стараться осуществлять в своей геополитике ровно противоположное тому, что сейчас делают США, уже это будет нам выгодно. А России сейчас выгодно военное преимущество Израиля, потому что это создает гарантию решения кризисной ситуации на договорной основе. Готовность к войне есть гарантия того, что этой войны не наступит.

РЖ: В начале нашей беседы мы упомянули о витающих в воздухе апокалиптических ожиданиях возникновения серьезного военного очага на Ближнем Востоке, несмотря на успокаивающий характер большинства публикаций на этот счет и практически повсеместную апатию к проблеме со стороны ведущих ко-спонсоров конфликта. Насколько, по-вашему, оправданы тревоги "большой войны"?

А.Д.: Я уверен, что в скором времени нечто подобное произойдет. Об этом наглядно свидетельствует кризис экономики США. Этот кризис сопровождается помимо всего вышесказанного фундаментальным кризисом американской "неоколониальной" политики. Дело в том, что Америке досталось слишком много владений, которые она просто не в состоянии освоить. Слишком быстрый распад советского блока и самого СССР привел к тому, что Америка не успела ассимилировать доставшееся ей в ходе "холодной войны" наследство. Но при этом США не смогли отказаться от контроля "наследных" территорий. Оба этих центральных фактора требуют создания некоего "очага напряженности", чтобы спасти американскую экономику. Делается это путем создания серьезных нестабильных очаговых зон в Евразии, где происходили бы локальные военные конфликты средней и малой интенсивности, что, по сути дела, мы уже наблюдаем на Балканах, в Афганистане и на Ближнем Востоке. Таким образом, евроазиатские фонды падают, Европа уже не сможет воспользоваться своим привилегированным положением и занять место США. Все это сопровождается гибелью тысяч людей, Евразия вынуждена заниматься своими собственными проблемами. В итоге экономически прогнивший заокеанский колосс спасен. Никакие гуманитарные соображения не остановят США перед развязыванием подобных войн. Если Америка, падая в эту гибельную воронку, увлечет за собой все остальное человечество, то все мы будем отодвинуты от перспектив нормального развития на многие годы, если не столетия, учитывая развитие современных технологий.

Стала очевидной неадекватность всей инерционной системы международной безопасности. Есть контуры, обрисовывающиеся вокруг однополярного мира с соответствующей системой, есть возможность альтернативы глобализации в ее нынешнем виде, как и нежелание ее признавать. Еще недавно был момент, когда, казалось, все ясно, все предопределено.

Но сейчас мы опять попали в Историю.


Предыдущие публикации РЖ по теме:

Споры о Холокосте и Израиле
Вызовы и угрозы: Юг
Вместо пушек
"Талибан" внутри нас
Ближний Восток: наши друзья и родственники