dos mac koi win www.russ.ru Еженедельные наблюдения Романа Лейбова

Выпуск от 21 февраля 2000 года

    Квазиродственники; сказка о козе; стиховед-садист в роли двух клавиш; деепричастия как форма отношения к миру; псаломщик в завязке; их нравы и поправка; хорошее о Норвежском Лесном

Место
aragorn.linet.ru/patefon/

"Пока" у меня уже, кажется, несколько раз в качестве слова-связки фигурировало. Поэтому сегодня я его обыгрывать никак не стану.

А вот сайт сегодня в этом разделе будет совершенно замечательный. К сожалению, чтоб оценить его, необходима известная техническая оснащенность, поскольку речь идет об архиве старых музыкальных шлягеров, да еще и записанных в диковинном (и вполне осмысленном, кстати) формате vqf.

Собрал все эти записи 30-х, 40-х, 50-х и 60-х годов Алексей Кочанов из города Казани. В предисловии он настаивает на том, что ретрошлягер подобен машине времени: Не думаю, что машина времени. Не более, чем старые фотографии из чужих семейных альбомов или дневники А.А.Станиславского, которыми я сегодня злоупотребил, кажется.

Была такая игра у нас - ходить в магазин, торгующий всякой рухлядью и расположенный на ул. Рийа, и покупать там за крону фотографии разных плюсквамперфектных людей. Каждому можно придумать биографию, познакомить их друг с другом, переженить, развести, напридумывать мыльных опер и объявить в заключение своими родственниками. Очень содержательная игра, рекомендую. Я бы и писателям советовал там себе героев искать.

Я никогда не слышал песню "Маша". Все воспоминания, которые у меня возникают при прослушивании этого абсолютно гениального произведения - ложные, типичное дежавю. Слышал, правда, более сложные вариации этой мелодии того же композитора Сидорова ("Песня о неизвестном любимом" в исполнении Эдит Утесовой), а "Машу", которую тут Козин поет, - никогда.

Точно так же, как мнимых родственников домысливаешь за фотографиями, так и тут - придумываешь с начала до конца тот контекст, в котором эти 45 оборотов крутились.

Специалисты по эстетике нас учат, что художественным произведение становится тогда, когда теряется непосредственная связь текста со средой и обстоятельствами, этот текст породившими. Вопреки Андрею Немзеру, рискну предположить, что мода на ретро не есть чисто инфантильное стремление общества в материнское лоно прошедшего времени.

Попса по определению пахнет идеологией и/или деньгами. То есть, будучи художественной, все-таки слишком привязана к каким-то неприятным вещам. Нужно время, чтоб дензнаки поменялись, и идеология чтоб отвалилась, как короста. И тогда вдруг оказывается, что мелодии Сидорова прекрасны, а слова Козина гениальны: Сколько, интересно, времени понадобится, чтоб насладиться "Стюардессой по имени Жанна"?

Нет, люди столько не живут. Правнуки, надеюсь, порадуются.
Игра

Правила игры.

В прошлый раз я допустил две ошибки в коде, а корректоры проглядели. Правильные варианты были указаны явно, а неправильные отсылались мне. Интересно, что в промежутке вылезает ведь такая специальная страница, предупреждающая о содержании послания, там-то и высвечивались злокозненный Брюсов (вместо Стрибожича) и вечный Блок (подменивший Кузмина). Брюсов явно вылез в связи с темой козы, а Блок - по паронимическому поводу розы. Тем не менее, претензий от игроков не было, так что тур считаю разыгранным (вынося себе строгое порицание). Тем более, что стихи написал Долинов, с которым было все нормально в коде.

Долинов получил 3,692307692308 (кажется, это самый высокий балл в нынешней игре), Савватий сохранил три из пяти очков, а общие результаты таковы:

9 баллов - Маша;

8 баллов - Н. Колпий;

6 баллов - Ю. Володарский, mL;

5 баллов - Виталий Боровиков (задание в игре), Кузнецов;

4 балла - Савватий, pshusha;

3 балла - Н.Сорокин, Кость Скрыптум;

2 балла - Амин, Igor Astapov, Бродский, Ia-Ia, Кузя, Леонид, Лошадь, mgm, М. Сазонов;

1 балл - a_l, DA, dmkom, Semen Gorbunkov, 7 черепах, Сочный, Лиза Кабинетова, Карина, Лена, mgm, mm, Наталья, Фи;

вне игры - Аничка, тё.

При записи в строчку в одной парамемуарной книге эти стихи, помнится, выигрывали. Или это я просто утратил свежесть чувств?

С вариантами теперь все хорошо, я проверил.

*
оценка

ваш email

подпись *

Пришлите свое задание:

Текст задания* (ставьте, пожалуйста, перенос в конце строки)


Варианты ответа* (5 имен в алфавитном порядке; ставьте, пожалуйста, перенос после каждой фамилии)

Ваша подпись*

E-mail*

По жизни
Два рассказа академика и стиховеда Семенова о женщине по фамилии Сердитская

1.

Короче, у нас там работает на методике такая, по фамилии Сердитская. Она уже старенькая, но ездит из Таллинна.

Мы в соседних комнатах сидим. Она там у себя печатает на огромных пишущих машинках. Одна машинка русская, а другая - эстонская. Когда ей надо их поменять, она меня зовет, и я переставляю.

Выходит, я у нее работаю клавишами "Alt" и "Shift".

2.

Короче, эта Сердитская в компьютерах сама не понимает ничего. У нее пишущие машинки. А у меня в соседней комнате компьютер стоит.

И Сердитская однажды ко мне заходит, сердитая очень, и говорит: "Вы зачем животных мучаете?"

Я говорю: "Каких?"

Сердитская говорит: "Вы котенка принесли и его мучаете где-то под столом!"

Я говорю, что нет, это программа ICQ, когда приходят там письма, такие звуки производит. Даже показал ей.

Она тогда спрашивает: "А с этим компьютером все в порядке?"

А потом забыла что ли и опять стала приставать. Требует, чтоб кота не мучал.

Я потом думал туда эротические звуки поставить, но постеснялся.
Глупости
Возвратимся к дневнику А.А.Станиславского и зададим себе вопрос о том, зачем вообще дневники пишутся. Очевидно, единого ответа тут быть не может, жанровых разновидностей много, и прагматические установки в разных типах различны.

"Дневники Писателя", о которых уже приходилось говорить, являются разновидностью более широкого типа - "Дневников Интересного Человека". Здесь ведение дневника оправдано некой сверхценностью стоящей за ними личности, будь то романтический гений или безумец. Записывание становится манифестацией и подтверждением этой сверхценности.

Более спокойным вариантом последнего типа являются дневники "свидетелей" - ценность личности здесь оправдана не изнутри самой себя, но по смежности (Эккермана - с Гете, Никитенко - с историей русской словесности и бюрократической жизнью столицы). В этом случае записывающий заранее смиренно соглашается на роль вторичного источника (в противоположность предыдущему типу).

Эти два поджанра рассчитаны на какое-то дальнейшее использование: кто-то потом эту тетрадку должен будет взять в руки, будущий ли бесстрастный историк или чувствительный друг человечества... В противоположность этим публичным дневникам существуют дневники интимные. Здесь, очевидно, тоже следует говорить о градациях и жанровых типах.

Дневник может, как у Толстого, опиравшегося на традиции XVIII века, служить летописью грехов, ежедневные дневниковые записи в этом случае становятся неким эквивалентом исповеди. Само записывание у Толстого (особенно в ранних дневниках) превращается в обряд, близкий к самобичеванию: "но строк постыдных не смываю", одним словом. В пределе такой дневник пишется для двух читателей - первым является Автор (совмещающий исповедника и грешника в одном лице), вторым - Бог. Третьи лица здесь неуместны в принципе (хотя часто и подразумеваются как свидетели тяжести борьбы с пороком - ср. главы "Исповедь" и "Вторая исповедь" в повести помянутого автора "Юность").

Другой тип интимного дневника, представленный как раз дневниками Станиславского (и, очевидно, 99,9% всей дневниковой литературы), - Дневники Неинтересных Людей. Основная их функция - автомемориальная. (У И.А.Аврамец есть такие книжечки, по которым она может выяснить, что, с кем и когда она пила, какие лекции перед тем читала и кому потом писала письма. Очень полезная штука.)

Если говорить о перспективе таких дневников, они рассчитаны не на Бесстрастных Потомков, а просто на потомков: правнуков, которые могут полюбопытствовать, в котором часу вставал прадедушка и в какой церкви венчался. Дневники других типов - материал для традиционного историка, психолога, литературоведа. Дневники Неинтересных Людей привлекут историка школы "долгого дыхания" или исследователя языковых формул. Ни красот слога, ни психологических глубин: не потому что Станиславский не способен к первому или не обладает вторыми. Просто жанр об этом ничего не знает.

Это отчасти объясняет отмеченное нами нежелание А.А.Станиславского выходить за рамки интимной сферы. Конечно, бывают периоды, когда история так властно в эту сферу вторгается, что ни на какой кобыле ее не объедешь, но и тут, как я пытался показать, Станиславский пытается сопротивляться. Дневники этого рода принципиально антиисторичны, они сродни шторам, воспетым Булгаковым: там, за шторами, снег, зверообразные люди с винтовками и космические катаклизмы; тут, внутри - лампа под зеленым абажуром, "Фауст" на пюпитре и орлы на подстаканниках.

Собственно, такие дневники ориентированы на фиксацию повторяющихся, нормальных, а не экстремальных событий. Квинтэссенцией у Станиславского является запись от 5 июня 1917 года: Писание таких дневников, ориентированных на фиксацию незаметной повседневности, само является частью этой повседневности, вечерним (как правило) или утренним ритуалом, элементом распорядка.

Любимые формулы, организующие повествование у Станиславского, находим уже в дневниках 1913 года: это, прежде всего, зачин (позднее стабилизировавшийся в чеканную формулу "вставши утром и напившись чаю"). Трогательное постоянство упоминаний утреннего чая наводит на мысли о значимости этого ритуала в жизни человека начала века (ср. у Достоевского в "Записках из подполья": "Мне надо спокойствия. Да я за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же за копейку продам. Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить"). Далее - обязательные упоминания о "занятиях" (в поздних дневниках - о службе) и чтении. Другие постоянные мотивы: писание и чтение корреспонденции и путешествия по железной дороге. Часто поминаются посещения биографа и биоскопа, реже - театральные впечатления. Интимная сфера представлена также постоянными упоминаниями о Галюсе (она же - Галюк или Галюня). Наиболее интимные моменты Станиславский словам не доверяет, но неизменно фиксирует (пользуясь для них игривыми многоточиями, а иногда их еще и многозначительно подчеркивая): Обратим внимание на одну чисто языковую особенность дневников: исключительное пристрастие автора к деепричастным оборотам. Деепричастие - знак "письменной" речи (тем самым маркируется некая литературность записей, ср. у Чехова пародию на будущие дневники Станиславского: "Подъезжая к сией станции и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И.Ярмонкин"). Другой аспект, который можно тут отметить, - стремление увести разговор от действий и событий к обстоятельствам этих действий и событий. То, что фоновый по определению, сопутствующий обстоятельственный оборот начинает занимать такое важное место в повествовании, еще раз возвращает нас к теме ориентации на фоновые, обыкновенные события. Наконец, третье деепричастное обстоятельство - эти обороты выдают отмеченную уже жанровую особенность дневников: дистанцированность текста от жизни, его итоговость. Речь развертывается не в точке действия, а постфактум, когда можно отделить сюжет от обстоятельств ему сопутствующих. Станиславский (в отличие от авторов романтических дневников) никогда не нарушает эту перспективу - мы не встретим у него упоминаний об обстоятельствах, в которых делается запись. "Пишущий Станиславский", грубо говоря, в самом тексте дневников не присутствует вообще.

Что касается событий экстраординарных, то жанр успешно перемалывает своими перечислениями и деепричастиями и их. Приведем два примера. Первый (записи ранние, полудетские) представляет собой повествование о настоящем эксцессе - событии, никак распорядком жизненного жанра не предусмотренном. Как водится в нежном возрасте, несчастный случай превращается в каникулы: Второй пример касается события, жизненным расписанием предусмотренного, но уникального. Герой переходит в новое качество. Тут позволены отклонения от привычного тона повествования: К.Ю.Рогов обещал поделиться своими соображениями по поводу жанра дневников. Предлагаю ему рассматривать эту (не последнюю в цикле) заметку в качестве вызова.
Закладки

http://iso.www.citycat.ru/daryal/1997/1/dnevnik.html
Закладка кстати: академик Вилли П. прислал ссылку на потрясающий дневник псаломщика Кудзага Акоева, опубликованный в журнале "Дарьял". Вот выбранные места оттуда (выписка посвящается Вадику, Илону, Маше и Тане):

PostScriptum
В этом разделе сегодня - очередная заметка Ю.Н. из серии "Их нравы": Еще пришло письмо от Е.Щербакова: Небось составляют костяк наших эстонских национальных сил самообороны.

Поправка принимается с благодарностью. Попутала компьютерная грамотность: формат такой есть "bmp". А формата "btr" я пока не встречал.

По поводу первого раздела прошлого выпуска я также получил немало справедливых нареканий. Во-первых, не стоило смешивать разговор о произведении Вадима Лурье с разговором о :Ленине:. Во-вторых, меня упрекают в том, что я никаких контраргументов по поводу заметки М.Вербицкого не высказал, а только дразнился.

Тут история такая: у самого Вербицкого никаких аргументов и не было, кроме, конечно, классового чутья. А на ту статью из РЖ, автор которой полагает, что Герцена нельзя цитировать в учебниках, мы напишем некий коллективный ответ. Скорее всего, на той же "Рутении" и появится.

Норвежский Лесной просил написать о нем что-нибудь хорошее. Пожалуйста: Норвежский Лесной, пишу о тебе хорошее.
www.russ.ru следующий выпуск
©1998, 1999, 2000 Роман Лейбов E-mail: roman@admin.ut.ee
©1998, 1999, 2000 Русский Журнал E-mail: russ@russ.ru

Rambler's Top100