Выпуск от 31 сентября 1998 года
http://www.glasnet.ru/webboard/rus/.?board=161 Каюк. Приплыли. Я, презрительно брезговавший с некоторых пор гостевыми книгами всех и всяческих буратин, дошел до того, что внимательнейшим образом изучил форум ДВР, который и представляю читателям "Ссылки". Куда только людей кризис не заводит... Жанра, конечно, какой же еще? Поскольку в политических говорилках я никогда не участвовал, мой взгляд был не то чтобы объективным, но, в терминах Шкловского, остраненным. Как персияне Монтескье, я глядел на разворачивающиеся там баталии глазами пришельца из иных виртуальных стран. И то, что обнаружил я, живо мне эти страны напомнило. И с виртуальными персонажами все нормально, конечно, и тон близок. Участники форума, как я понял, к ДВР имеют в основном косвенное отношение (не припомню никого из функционеров, да и рядовых активистов немного, кажется). Разговоры ведутся, по традиции, идущей от юзнета, в повышенных тонах. Несмотря на призыв быть корректными, вывешенный наверху страницы, не обходится без заушательства и ругани. Роли распределены следующим образом - партию протагонистов ведут сторонники ДВР, находящиеся, конечно же, в меньшинстве. В силу ряда обстоятельств, защищать им приходится, в основном, Гайдара и Чубайса. Разговор они ведут иной раз вполне обстоятельный, с цифрами в руках (среди участников есть профессиональный экономист), иной раз совершенно истерический. Иногда, как и положено, завязываются мелкие методологические дискуссии о грядущих выборах - например, обсуждение вопроса об отсутствии денег. Это мы очень даже понимаем. Среди гайдарофобов и чубайсоборцев пассионариев гораздо больше. И разнообразия тут больше. Имеется, например, некоторый поклонник Мухина. Не того Мухина, с которым мы вчера в Тарту чай пили, а того, что газету "Дуэль" издает. Мухинец регулярно подвергается остракизму, но у меня создалось впечатление, что и ему, и его врагам друг без друга было бы скучно и неинтересно. Сторонники Явлинского, временами сюда забредающие, также регулярно побиваются камнями. (На форум "Яблока" я не заходил, но полагаю, что там ситуация строго симметрична.) Коммунисты-зюгановцы как таковые почти не встречаются (они люди серьезные, в других социальных стратах обитающие). Отдельные залетающие на огонек очумелые подростки с русской идеей в кармане в расчет не берутся. Впрочем, записные демократы им тоже отсыпают, чего положено. Но наиболее многочисленны скептики, не верящие ни в Гайдара, ни в Зюганова, ни даже в Лужкова с Лебедем. Эти - самые многословные и вредные. Чем дольше я читал это дело, тем сильнее поднимались в душе сомнения. А ну как тут опять буратино? Ведь ни для кого не секрет, что все записи в этой самой легендарной "гостевой книге" принадлежат одному человеку. Ни я, ни мои знакомые так и не смогли внести свою лепту в этот проект - сервер требовал пароля. (Если у вас, читатель, не потребует, то значит, сняли уже ограничения.) А вдруг и здесь тоже обман? Умом понимаю, что такого быть не может, моя-то запись появилась, но разговоры как-то уж больно похожи на беседы подвыпившего чеховского интеллигента с зеркалом... Нет, не клеится что-то партийная работа в интернетовском пространстве. Даже разговор об обустройстве сервера ДВР (в котором и я поучаствовал ввиду мистических симпатий к монетаризму - просто корень у этого слова что-то приятное напоминает) - даже этот разговор забуксовал. Зато, замечу ради объективности, здесь обильно и регулярно появляются перепечатки статей и интервью, в другом виде мне недоступные. За одной такой статьей, собственно, я на этот форум несколько дней назад и пришел по совету недавно покинувшего наши палестины К.Ю. Рогова (см. ниже в разделе "По жизни"). Если б я был Ким Белов, то не побоялся бы хлопот и посвятил бы разнообразным клубам пикейных жилетов два-три отдельных выпуска "Невода" - с цитатками и картинками. Такая получилась бы сетевая политология с очерком персонажей и нравов. Посильнее "Фауста" Гете.
Возвращаясь к старым темам."Эта штука сильнее, чем "Фауст" Гете (любовь побеждает смерть)".
Именно так, как мы помним, отреагировал Сталин на "Девушку и Смерть" Горького. Написанная в 1892 и опубликованная в июле 1917 (нашел время, нечего сказать) "сказка" Горького, конечно, в контексте времени своего создания ничем не примечательна. Этакий "Остров мертвых", смесь французского декадентства с нижегородским философствованием, дурные рифмы, билибинский фольклорный колорит, Небеса и Преисподняя и вообще изобилие заглавных букв. Даже не уровень "Чтеца-декламатора", казалось бы. Отметим, однако, проницательность корифея всех наук, точно указавшего на то место, которое должна была занять горьковская непритязательная сказка в складывающемся пантеоне державной отечественной словесности. Эдисона вытесняет Попов, братьев Райт - полумифический Можайский, а веймарского тайного советника - бывший босяк. "Девушка и Смерть" определена Сталиным как "штука" (это дало повод одному академическому острослову предложить ввести новый жанр в литературоведческую классификацию). Но ведь и "Фауст" - несомненная "штука": трагедия - не трагедия, поэма - не поэма. "Фауст" загадочен. Но горьковская штука позагадочней будет. Вождь ненароком гениально точно сформулировал основную идею произведения: в синтаксически двусмысленной фразе "Любовь побеждает смерть". "Мать любит дочь" - фраза менее внутренне противоречивая, тут можно допустить, в конце концов, что любят обе, а вот с победой посложнее. Но ведь и итог горьковской сказки столь же невнятен -С той поры Любовь и Смерть, как сестры,
С одной стороны, конечно, околдована и радости строит, с другой - точно сводня, то есть сестра старшая и некоторую власть имеющая. Да, загадочность тут не от избытка идей, но важно само утверждение в традиции места загадочной философской штуки, трактующей материи Любви и Смерти (а все эти немецкие фокусы-покусы с познающим активным субъектом и демоном иронии нам не нужны - не за то воевали). Неудивительна популярность опуса среди поколения, росшего в сороковых - начале пятидесятых. На фоне вялотекущей литературы, которой на пушечный выстрел запрещалось подходить к любви и смерти, которой предписывался всяческий реализм, - на этом фоне вдруг возникла канонизированная самим Сталиным сказка, написанная на качественно ином языке. Слово "декадентство" было ругательством, при этом в обиход активно вводился совершенно декадентский текст ("Девушка и Смерть" необходимо присутствует во всех огизовских однотомниках Горького ). Здоровая пролетарская религиозная мистика в духе дурной фэнтэзи ("А в болоте бесятся, ликуя, Упыри, кикиморы и черти. И плюют на Каина с Иудой Синими болотными огнями", можно было бы попутно и "Божественной комедией" назначить), здоровая пролетарская декадентская эротика на грани натуралистической рукописной литературы ("Как земля гола весною ранней, Грудь ее обнажена бесстыдно, И на коже шелковистой, ланьей, Звезды поцелуев ярко видны. Два соска, как звезды, красят грудь, И - как звезды - кротко смотрят очи <...> ", это вам не какой-нибудь сомнительный Мопассан, это автор сентенции о враге, который не сдается) - чем не "Фауст"? Да нет же, говорят вам, сильнее, чем "Фауст". Интересно, однако, какие представления были у реального Сталина о реальном "Фаусте"? Реконструкцию же эротических пристрастий вождя, явно тяготевшего к первертивной роли, садомазохизму, некрофилии и прочему Dance Macabre, оставляю любознательным читателям.
Ходят неразлучно до сего дня,
За Любовью Смерть с косою острой
Тащится повсюду, точно сводня.
Ходит, околдована сестрою,
И везде - на свадьбе и на тризне
Неустанно, неуклонно строит
Радости Любви и счастье Жизни.
Кстати о танцах. Объявление в университете:Обучение взрослых пар латиноамериканским танцам на русском языке.
Вот ведь как быстро выветрилась память об ушедшей эпохе. Советские поэты уже неразличимы. И два правильных ответа (и то - после подсказки) на задание предыдущего тура уравнивают автора - Давида Самойлова - с Кирсановым и Куняевым (если подсчитать все ответы двух туров). Лидируют же в списке читательских ответов Юрий Кузнецов (балладность, понятное дело - хотя у Кузнецова непременно было бы что-нибудь белогорячечно-фантастическое, например, глобус бы оказался головой Пушкина) и почему-то Константин Ваншенкин (я его почти не читал, боюсь, что мои угадчики - тоже).
Итого: 3 очка у Е. Малкина, С. Горбункова, sg и Н.Бляхман; 2 - у в.а. Александра, Куба и Алексея Добкина; 1 - у веб-мастера РЖ, Белкиной, Булкиной, А. Килобитова, Жукова, Миры Кон, ДА, Виктора Schneider'a, Константина Кирюхина, mL, Бал(а?), В. Сонькина, Кузнецова и Андрея У. из штата Калифорния. Я получаю много нареканий по поводу предлагаемых стихов. Не мудрствуя лукаво, с этого тура я присоединяю к форме для угадывания еще и оценки (они, конечно, необязательны). Обязуюсь высчитывать и публиковать средние баллы. Потом можно будет выявить победителя, например. А стихи сегодня будут трудноугадываемые, боюсь, как бы не пришлось опять их повторять с подсказкой:ЖИЗНЬ
Жизнь, точно сказочная птица,
Меня над бездною несет.
Вверху мелькает звезд станица,
Внизу шумит водоворот.
И слышен в этой бездне темной
Неясный рокот, рев глухой,
Как будто зверь рычит огромный
В железной клетке запертой.
Порою звезды скроют тучи -
И я, на трепетном хребте,
С тоской и болью в сердце жгучей
Мчусь в беспредельной пустоте.
Тогда страшит меня молчанье
Свинцовых туч, и ветра вой,
И крыл холодных колыханье,
И мрак, гудящий подо мной.
Когда же тени ночи длинной
Сменятся кротким блеском дня?
Что будет там, в дали пустынной?
Куда уносит жизнь меня?
Чем кончит? - В бездну ли уронит,
Иль в область света принесет,
И дух мой в мирном сне потонет?
Иль ждет меня иной исход?..
Ответа нет - одни догадки,
Предположений смутный рой.
Кружатся мысли в беспорядке,
Мечта сменяется мечтой...
Смерть, вечность, тайна мирозданья, -
Какой хаос! - и сверх всего
Всплывает страшное сознанье
Бессилья духа своего.
Обещанный отчет о наших "Пушкинских чтениях" - список прочитанных докладов и краткие комментарии к некоторым из них. Яан Каплински (Тарту). У каждого народа есть свой Пушкин.Собственно, речь шла о том, что не у каждого. В эстонской литературе место царя и Бога осталось вакантным, что докладчик - известный поэт, переводчик и эссеист - связал с национально-культурной спецификой.
Александра Смит (Новая Зеландия). Семиотический анализ книги А. Турковой-Вильямс "Жизнь Пушкина" (1937)".Доклад был прочитан Г. Мондри по-английски. Речь шла, в основном, о контрастном соположении с тыняновским романом.
Людмила Спроге (Рига). Пушкинский миф Ивана Лукаша. Малле Салупере (Тарту). Пушкин и дерптские литераторы.Заглавие нарочито скромное, а речь шла, на самом деле, о Маше Протасовой как возможном прототипе Татьяны Лариной. Как ни странно, эта идея ни разу еще не была артикулирована.
Сирье Олеск (Тарту). Пушкинский след в эстонском поэтическом каноне ("Arbujad"). Рейн Вейдеманн (Таллинн-Тарту). "Юбилейный" Пушкин. Галина Пономарева (Тарту). Пушкин глазами русских эмигрантов в Эстонии в 1920-е годы.В основе доклада потрясающий материал - история раскрутки русскими газетчиками Эстонии в 20-е годы трогательного сюжета. Дело было примерно так - обнаружилась некоторая бежавшая из России дама, работающая в женской нарвской гимназии и рассказывающая о себе, что она-де - вдова штабс-капитана Пушкина, павшего, конечно, на полях сражений с большевиками. Гипотетический штабс-капитан якобы был внуком брата А.С. Льва Сергеевича. Вдова бежала с детьми в Эстонию, но сынок ее, разумеется - Саша болел, и она оставила его в лапах у красных варваров. Мальчик пас в Совдепии скотину и страшно мучался. Комиссары хотели сделать из него комсомольца-безбожника, но эстонские русские журналисты сумели не только эту трогательную историю изложить на страницах местной печати, но и довели ее до сведения широких кругов эмиграции. В результате Сашу Пушкина выкупили американские филантропы, и семья воссоединилась. Но это только начало - газетчики не успокоились и продолжали интересоваться судьбой Саши. Вскоре выяснилось, что в Нарве ему тоже не сладко. Местные гимназические власти, якобы, запретили ему жить в женском общежитии (рефлекс лицейского "монашеского" мифа и мечтаний А.С. о женской труппе крепостного театра?). Мать подростка (которому перевалило уже за 14) выступила с опровержениями и попросила оставить Сашу в покое. Завязалась перепалка. О мальчике забыли, и в тридцатые годы о нем уже никаких упоминаний не было. То ли скончался, то ли оказался Кукушкиным на поверку. А был ли мальчик? Интересно, что самозванец является именно в облике Пушкина, а не настоящего убиенного царевича. Впрочем, об этом в докладе не было ни слова, я увлекся.
Татьяна Кузовкина (Тарту). Восприятие пушкиноведческих работ Ю. М. Лотмана (на материале писем читателей).Один пенсионер резонно опасался, что увлечение пушкинизмом скрывает угрозу для марксизма-ленинизма. Одна дама намекала на то, что Лотман сам в прошлой жизни был Пушкиным. И многие, конечно, посылали стихи.
Лариса Вольперт (Тарту). Пушкин и европейское мышление.Доклад вызвал оживленную и, как всегда в таких случаях, продуктивную дискуссию о том, является ли Россия (для Пушкина по крайней мере) страной европейской. Ну и далее по полной программе - а что такое европейская страна вообще, и кто виноват. Признаки европеизма русской культуры удачно перечислил А. Немзер, после чего сошлись на компромиссе, как водится.
Федор Федоров (Даугавпилс). Жуковский в поэтическом сознании Пушкина: год 1818. Андрей Немзер (Москва). Поэзия Жуковского в романе "Евгений Онегин".Жук жужжал. Не в том смысле, что под жуком в седьмой главе "Онегина" следует разуметь Жуковского, а в том, что и этот, и другие онегинские пейзажи достаточно прозрачно отсылают к элегическому канону Жуковского. И далее - зачем это Пушкину. Один из самых удачных докладов, по-моему.
Марина Гришакова (Тарту). Иронические эпиграфы у Пушкина.Хитрец был - ссылался на одно, а в уме держал что-то совсем другое.
Любовь Киселева (Тарту). "Пиковые дамы" Пушкина и Шаховского.Шаховской переделал "Пиковую даму" в водевиль. Финал счастливый; хотя Германн все-таки спятил, но его не жаль. Тем более, что для убедительности Шаховской превратил своего героя в еврея. Как говорил А.А. Данилевский по другому поводу: "Не жалей таких!" Лиза вышла замуж и унаследовала старухино имение. Дискуссия была оживленной и касалась не только еврейской темы, но и того, что именно в пушкинской повести навело Шаховского и других интерпретаторов на трансформации сюжета. Так, мнимая смерть Лизы в волнах реки у Шаховского (прямо Чернышевский!), затем развернутая в самоубийство у братьев Чайковских, конечно, подсказана словами пушкинской графини: "Пришли <...> такой роман, где бы герой не давил ни отца, ни матери и где бы не было утопленных тел. Я ужасно боюсь утопленников!"
Роман Лейбов (Тарту). К генеалогии "кавказских пленников". Михаил Лотман (Тарту-Таллинн). "Домик в Коломне": к вопросу о семантике стихотворной формы.Мужеские и женские слоги на параде в зачине. Ну и военный, переодетый в кухарку в финале. Очень остроумно, но регламент задавил докладчика. А жаль.
Барбара Лённквист (Турку). "Гости съезжались на дачу...", или Посещение Толстым усадьбы Пушкина.Попытка проекции "Анны Карениной" на "Барышню-крестьянку".
Георгий Левинтон (С. Петербург). Из пушкиноведческих маргиналий. Татьяна Шор (Тарту). Комментарии к "Евгению Онегину" П. Висковатова, Н. Бродского, Ю. Лотмана (К проблеме литературоведческого комментария). Елена Григорьева (Тарту). Снова об оживающем памятнике и маленьком человеке в поисках "места".Интерпретация "Медного всадника" как части глобального сюжета о семиотической недостаточности "мужского героя" русского эпоса нового времени. Мужики сумлеваются, однако.
Генриетта Мондри (Новая Зеландия). Как Василий Розанов читал Пушкина. Леа Пильд (Тарту). Пушкин в романе Ф. Сологуба "Мелкий бес".Классически обстоятельно выявленные и проинтерпретированные пушкинские мотивы у Сологуба.
Ирина Белобровцева, Светлана Кульюс (Таллинн). А. Пушкин и Сашка Рюхин: "Медный всадник" в "Мастере и Маргарите".Этот доклад с предыдущим объединяет тема "пушкинофобии". Здесь уже не Петр, а сам Пушкин пускается в тяжелозвонкое скаканье. Так их, Александр Сергеич, ату! За огородм мы затравили рысака.
Олег Лекманов (Москва). Об одном источнике анекдотов Д. Хармса о Пушкине.В. Вересаев. "Пушкин в жизни"
Людмила Зубова (С.Петербург). Деконструированный Пушкин постмодернистской поэзии.Если по-простому сказать, то обозрение способов работы с пушкинскими цитатами и пушкинским мифом в современной поэзии.
Елена Погосян (Тарту). "Одизмы" в "Полтаве".Отказ от суммарного рассмотрения "одизмов" и оглядка на конкретные ломоносовские и доломоносовские контексты.
Александр Осповат (Москва-LA). Пушкин и Николай I. Кирилл Рогов (Москва). Пушкин и "московские романтики".Два доклада о литературной политике Пушкина. Реконструкция отношений с императором и московскими теоретиками. В центре - 1826.
Вера Мильчина (Москва). Накануне Июльской революции 1830 года: о политическом контексте спора Пушкина и Вяземского относительно министров Карла Х.Министров не казнили, и кровожадный А.С. проспорил Вяземскому бутылку шампанского. А фраза "Караул устал" была произнесена именно по-французски в 1830. Вообще, занятное дополнение к дискуссии о европеизме.
Мария Неклюдова (Москва). Идеологемы "милость" и "справедливость" в контексте французской политической традиции.... от эпохи Фронды до Монтескье.
http://www.aha.ru/~darknes/
Основная мысль работы: Пушкин - пророк, предсказавший в "Медном всаднике" все наперед, угадавший суть основной коллизии русской истории. Каковой коллизией, натурально, является борьба державности (Петр) и безродного масонского космополитизма (Евгений). При этом каждая деталь поэмы подлежит символическому истолкованию. Так "ветхий домик, одежда ветхая, колпак изношенный" пушкинской повести на самом деле скрывают "шутовское прикрытие сатириков-евреев, низводящих согласно Талмуда великое до малого, а малое до великого" (изрядный слог!), а на глубинном уровне символизируют "Ветхий Завет - основу иудаизма, вероучение Богоборчества". Эпиграф из Козьмы Пруткова наводит на мысль о пародии, но обширность анонимного труда заставляет отбросить эту гипотезу. Только какой-нибудь робот такую пародию может произвести. Цитирую наугад (из начала второй главы второй части):
Раз уж пушкинская тема в этом выпуске проявилась, отреферирую исследование под задорным заглавием "Медный всадник - это Вам не медный змий..."Революция 1917 г. в России началась в период смены отношений эталонных частот биологического и социального времени. Левак Евгений в период, предшествующий наводнению находился на левом берегу. Нева, как образ реки времени пошла вспять, т.е. левый берег стал правым и Евгений - инвалид правого полушария - естественно устремился к левому берегу. И не случайно именно в этот период средствами массовой информации, полностью подконтрольными еврейству, усиленно проводилась подмена кода образа правизны всех явлений социальной жизни (правда, справедливость, правильность, управление) на код левизны. Другими словами, все левое объявлялось прогрессивным, а правое - консервативным. Так в умах людей закреплялся смысловой абсурд, поскольку "левые" по существу вынуждены были бороться за правое дело до тех пор пока И.В. Сталин к концу этого безумного периода подмены понятий, совпавшего с началом второй мировой и Великой Отечественной войны, не поставил все на место: "Наше дело правое, победа будет за нами!".
Безумие безумию рознь. Бывает безумие захватывающее. Здесь мы сталкиваемся с безумием занудным и многословным. Полагаю, автора можно встретить в буфете библиотеки им. Ленина. "Ужо тебе!" он не воскликнет, а вместо этого будет долго шелестеть выписками на читательских формулярах, не замечая, что слушатель сбежал. Занятно другое - такая талмудоборческая пушкинистика исключительно талмудична по своей сути. Исходными пунктами рассуждений здесь являются, во-первых, идея сакральности текста и его автора (что, понятное дело, снимает все вопросы об исторической детерминации вычитываемых смыслов) и, во-вторых, предположение о заведомой второстепенности непосредственных значений и необходимости бесконечного углубления вплоть до искомой заранее идеи. Предлагаю читателям поупражняться и подвергнуть соответствующему многослойному прочтению следующее судьбоносное и пророческое творение, принадлежащее перу Ф.Б. Миллера, в старости тоже слегка тронувшегося на почве державности (в интерпретациях можно использовать и фольклорные варианты продолжения):Раз, два, три, четыре, пять,
http://kartinki.tomcat.ru/fam.html
Вышел зайчик погулять;
Вдруг охотник прибегает,
Из ружья в него стреляет...
Пиф-паф! ой-ой-ой!
Умирает зайчик мой!
Отчасти в продолжение еврейской темы, отчасти - чтобы уравновесить медного змия, сообщаю о появлении в сети нового рассказа сибирского писателя С. Солоуха. На этот раз - "Лошадиная фамилия". Впрочем, евреи тут ни причем, хотя и фигурируют. Лето, дача, диссертация, вылетающие из югославской пишмашинки в селиновском ритме литеры и напоследок поцелуи, как водится:Ни черта ты, слесарь, холодный сапожник, не смыслишь ни в любви, ни в металловедении. Понимаешь, я не хотел тебе говорить, думал, профессионал, вооруженный клещами зубного техника, может и сам справиться с орешком несложной загадки, дойти, допереть до сути явленья, видишь ли, рвутся эти жалкие перекаленные нити неизменно под выходные, тогда, когда все заряжено одной единственной мыслью "вот-вот приедет Ната".
Меня тут спросили в частном письме, с чего это я анонсирую каждый рассказ Солоуха? Отвечаю честно - нравятся. Каждый из них, собственно, отрывок из несуществующего романа, никакого новеллистического драйва в них нет, но это как раз иногда и идет на пользу жанру, размыкая тесные рамки пяти страниц.
Я все обещаю короткий и человеческий выпуск, а у меня все получаются монстры с профессиональным уклоном. Жизнь задавила искусство, ничего не поделаешь. Тем более, что РЖ переезжает куда-то, поэтому поспеть надо было до того. Поэтому и опубликована Ссылка на два дня раньше. Начиная со следующего раза попробую вернуться к привычному ритму, с привычными разделами и с выбранными местами из переписки с читателями.
 |
 |
 |
|
