dos mac koi win www.russ.ru Еженедельные наблюдения Романа Лейбова

Выпуск от 19 октября 1998 года

Место
www.link.cs.cmu.edu/lexfn/

Пока мы о рифмах тут рассуждали, умелец Doug Beeferman из университета Карнеги Меллон соорудил англоязычную машину для приискания рифм на заданное слово. Вводишь туда love и получаешь на выходе голубей с перчатками, как и было сказано. Ну, и игривый shove впридачу.

Помнится, кто-то из Прутковых советовал о рифме на "Европа" осведомляться у Бутенопа. И как в воду глядел - американская хваленая машина Бутенопа нам не заменяет. Нет, говорит, к этому слову в нашем американском языке рифм.

Но словаря рифм для рубрики "место" было бы маловато. Дело в том, что он - лишь часть более обширного проекта "Лексический Фринет", который и значится в ссылке. Идея этого фринета вполне проста - программа обнаруживает все возможные цепочки, связывающие два заданных слова. В качестве операций связи фигурируют синонимия, антонимия, обобщение, спецификация, включение, парциализация, рифменная связь, созвучие (разница между этими двумя типами мне не очевидна), анаграмма и непереведенные мною triggers, обозначающие частое (насколько?) вхождение в общий контекст.

Именно триггеры дают наибольшее количество связей, и именно они, увы, наиболее сомнительны. Выясняется, например, что Пушкин связан с миром исключительно через загадочного Грачева, который, судя по связи своей с Перри, и есть тот самый Грачев-Чеченский, прозванный зачем-то красивым женским именем "Мерседес". Так связь между Пушкиным и Россией описывается цепочкой "PUSHKIN > GRACHEV > PARLIAMENTARY >YELTSIN > RUSSIA". При отключении триггеров цепочки получаются более осмысленными (если получаются). Так напрашивающийся вопрос о Киеве и дядьке разрешается, в частности, следующим образом: KIEV (парциализация) UKRAINE (обобщение) COUNTRY (синоним) HAUNT (рифма) AUNT (антоним) UNCLE .

Играть с этой странной программой можно в разные игры. Одна, предложенная самим Дугом, состоит в восстановлении промежуточного звена между двумя словами.

Другая, основанная на том же алгоритме (с другими отношениями), использует в качестве базы IMDB и представляет собой чудный ресурс. Как вот, примерно, в грибоедовской Москве фамусовы при встрече с новым человеком своего круга немедленно общую родню искали, так и здесь. Допустим, какая связь между Савелием Крамаровым и Квентином Тарантино (кроме очевидного для меня сходства актерских темпераментов и отчасти амплуа)? Пожалуйста: Крамаров снимался в "Armed and dangerous", а поставил его Tom "Tiny" Lister Jr., снимавший неистового Квентина в "Jackie Brown".

Ну и еще всякие игры можно придумать с основной базой данных. Например, вознамерился я перебросить Жириновского на Юг и получил такую цепочку: ZHIRINOVSKY > RUSSIA > NUCLEAR > SOUTH

Такая вот геополитика...
Глупости
Еще о геополитике.

Политическая карта - текст двуязычный. Двухмерное изображение здесь совмещает два разноприродных пространства. Во-первых, это взгляд на Землю сверху, с точки зрения Бога (в последние 40 лет - "из Космоса"). Так с прозрением, открытием истины преображается в карту пространство у Гоголя: Во-вторых, (что, конечно, связано с "во-первых") политическое пространство карты включает вектор оценки. Есть страны праведные и грешные, изобразить это на карте чрезвычайно трудно, но возможно. Для этого служат примечания и разнообразие специальных линий, означающих границы разного типа. Насчет семантики цвета судить не берусь. Понятно, что нежно-розовый цвет СССР вполне идеологически оправдан и является прямым негативом зеленоватой Российской Империи на старых картах, а вот остальной цветосимволизм для меня остается совершенно гипотетическим. Так или иначе, но поколение, воспитанное на политических картах советского времени, обречено на представление о зеленой Великобритании и фиолетовой Франции. (Конечно, сразу всплывает в памяти история с "Сонетом гласных" Рембо, где звуки раскрашены, как утверждают, в точном соответствии с детской французской азбукой). Конечно, надо было бы сравнить с иностранными атласами и рассмотреть вопрос исторически (интересно, менялась ли раскраска после крутых исторических поворотов, вроде пакта Молотова-Риббентропа?).

Это свойство политической карты особенно наглядно выявляет картография несуществующих миров, стремящаяся рационализировать расположение стран, связав его прямо с оценкой. Опираться при этом можно (как делает, например, Толкиен) на архаические тексты, в которых стороны света небезразличны к моральным и прочим оценкам. Еще один вариант фантастической карты - пародийный - был представлен в 1981 году рисунком на асфальте перед общежитием на ул. Пяльсони в Тарту. Вольнолюбивая местная молодежь решила отметить повышение цен на сигареты и посвятила этому событию конкурс рисунков (издевательский подтекст связан с распространенностью таких детских конкурсов в тогдашней Эстонии). На интересующей нас картинке как раз изображалась политическая карта мира, на которой было всего пять государств - "Хороший СССР", "Гадкие США", "Ужасное Чили", "Страшный Израиль" и "Дружественный Афганистан". Идеологическое пространство здесь доминирует, трансформируя реальное в соответствии со своими законами.

Долго потом ездили под нашими окнами три машины со щетками и соскребали творчество масс под присмотром хмурого человека, курившего в черной "Волге", припаркованной неподалеку.

Интересно взглянуть, как ориентационные модели политической карты проникают в смежные жанры. Кажется, все советские военные планы условных операций, которые мне когда-либо приходилось видеть, всегда размещали противника на "западе", а наши войска - на "востоке", строго негативно по отношению к толкиенской географии. Когда такая традиция наметилась и как она соотносится с европейской, я так и не выяснил (впрочем, в библиотеке нашел тактические пособия прошлого века, где пространство было организовано по вертикальной оси, в духе геополитики того же Жириновского). А вот интересно, как можно было бы политически корректно подобного рода тексты построить. Наверное, только с помощью дисплея, где поле боя вращалось бы медленно, имитируя гипотетическую битву на Полюсе, увиденную тем же божественным неподвижным космонавтом.
По жизни
Вдогонку к предыдущему.

В военных лагерях, которые сделали из меня лейтенанта неизвестной армии, нам все время роковым образом противостояла 286 мотопехотная дивизия Бундесвера. Такая абсолютно неуничтожимая была боевая единица: чего мы только с ней ни делали - ей хоть бы хны.

Но даже не это было самое неприятное. Мы и сами не раз переживали обстрел баллистическими ракетами, притерпелись. Беда в том, что наступали бундесверовцы при поддержке авиации, артиллерии, танков и газов все время почему-то со стороны деревни Гадунавас, то есть строго с запада.

По этому поводу курсант Парсамов однажды так прямо и заметил полковнику Скороходу - мол, в такой ситуации только сдаваться остается. На что полковник резонно отметил отсутствие термина "сдаваться" в Уставе и пригрозил Парсамову обозначенными в другом Уставе репрессиями.

- Понятно, - заметил курсант Парсамов в частной беседе с автором, - в Гадунавасе-то пивнуха и кино. Запад, в общем.
Выписка
И еще:
Слова
И еще вдогонку (детей прошу не читать).

Здесь у Тютчева сталкиваются два хаоса - один из них являет разложение форм и хранит еще следы устроенности, другой - хаос довременный, которому только предстоит сложиться в какие-то формы. Идеологически второй предпочтительнее, но с точки зрения комфорта первый поприятнее будет.

Любой культурный, "вторичный" объект, в противоположность объекту, который назначается "природным", может быть заподозрен в искусственности, чрезмерной усложненности, в широком смысле - гнилости. Гнилое - это то, что перестает быть культурным, годным к употреблению, телеологически ценным, то, что диалектически возвращается в природное состояние, разлагаясь на составные элементы и испуская миазмы. Родная вонючая грязь - еще несбывшийся Космос, западный удобный мир - Космос ci-devant.

О "гнилом Западе", кажется, первыми заговорили в России славянофилы (во французском оригинале у Тютчева тоже - pourri). Это, конечно, эпитет, а не определение. Когда мы говорим "синий дом", подразумевается выделенность по этому признаку из ряда подобных; "сине море" не предполагает наличия других морей, как и "гнилой Запад" - других западов. Кажется, именно "Запад" стал первым объектом, к которому прилепился эпитет, перешедший потом по смежности к "либерализму", "капитализму" и "интеллигенции". При этом, в последнем случае он выступает (уже в советском языке) в двойственной функции. С одной стороны, есть и "рабоче-крестьянская/советская интеллигенция", которая как раз должна противопоставляться "гнилой" буржуазной. Тут эпитет вроде бы должен превратиться в определение. Но инерция словоупотребления препятствует этому - эпитет остается эпитетом, логика его требует, чтобы гнилость признавалась признаком интеллигенции как таковой.

Великолепный диалог Ленина и Горького, представляющий собой столкновение двух метафор интеллигенции, внешне являет вполне алогическую картину. Горький оперирует метафорой "интеллигенция=мозг нации", тем самым, во-первых, признавая органичность этого социального слоя и, во-вторых, отводя ему вполне почетную, хотя и пассивную роль. Ленин парирует неожиданной метафорой "интеллигенция=говно нации". Именно "говно", а не логически предсказуемая в рамках горьковской метафорики "жопа" - даже не часть тела, антонимичная голове, но субстанциональный аналог материалистически увиденного "мозга" - некая хаотическая масса. Не центр мыслящего организма, и даже не периферия, а вовсе не-организм, продукт жизнедеятельности, нуждающийся в отторжении. Скрывающемуся за прочной черепной коробкой (ср. метафору "Кремль=голова") мозгу противопоставляется выбрасываемое за пределы, чужое, гнилое и отвратительное. Понятно, какая именно культурно-политическая практика стоит за этой метафорой.

Кстати сказать, мифологический "философский пароход" - тоже ведь судно.

(Не могу удержаться - за метафоры иногда судьба мстит. Тема мозга Ленина, неизвестно во что превратившегося, актуальна и для эмигрантской публицистики, не случайно предпочетшей богатый семантическими обертонами "гнилости" сифилис скучному склерозу, и для падкой на медицинские подробности постперестроечной журналистики.)
Игра

Правила игры.

Узнали Кузмина Е. Малкин и С. Горбунков. Остальные настаивали на Цветаевой, Ахматовой и Есенине. И только просвещенный Кузнецов назвал А. Канамурова. Но это не Канамуров.

Средний же балл у Кузмина получился 2,7. Еще меньше, чем у Жуковского. И то сказать - не лучшее кузминское стихотворение. Но лучшие узнать легче.

Таким образом, три тура проведет Семен Горбунков. У него 5 очков, 4 очка у Е. Малкина, 3 - у sg, ДА и Н. Бляхман; 2 - у в.а. Александра, Куба и Алексея Добкина; 1 - у веб-мастера РЖ, Белкиной, Булкиной, А. Килобитова, Жукова, Миры Кон, Виктора Schneider'a, Константина Кирюхина, mL, Бал(а?), В. Сонькина, Кузнецова и Андрея Устинова.

Поскольку бумажный "Пушкин" временно прекратил существование, остается играть на интерес и надеяться на то, что, если игра и дальше будет идти такими темпами, то закончим мы к экономическому подъему, и журнал возобновится.

По поводу системы оценок Семен пишет так: Оно конечно, но и в таком бессмысленном рейтинге своя прелесть есть. Vox populi - vox Dei. К тому же мне небезразличны поэтические пристрастия моей аудитории. Посмотрим, кстати, какую оценку получит стихотворение, выбранное Семеном:
*
оценка

ваш email

подпись *

Закладки

http://kartinki.tomcat.ru/anna.html
На этот раз С. Солоух нас порадовал "Анной на шее":

http://www.levin.rinet.ru/FRIENDS/SUHOTIN/index.html
... а А. Левин - стихами М. Сухотина:

http://humanities.uchicago.edu/forms_unrest/FR-ENG.html
... а Чикагский университет - англо-французским и франко-английским словариком, с помощью которого я проверял некоторые слова в этом выпуске.
PostScriptum
Из присланных мне произведений, состоящих из одних заглавий, приведу некоторые. Эпическая поэма, предложенная Кубом вместе с полным библиографическим описанием, отдает Пелевиным:

Опенкин А. Е.
Некоторые особенности вечернего поведения живокрылов.
Диссертация.
изд-во МГУ, 1977.

Семен же Горбунков, как обычно, предложил целый набор. Эпические поэмы "Царь Иван Грозный, или Хождение во власть" и "Становление Промышленно-Хозяйственного Комплекса на Руси"; трагедии "Три запора", "Восвояси, или Сага о неверной жене" (все-таки, трагедия или сага?), "Сорок гектаров Василия Голубихина, или Смерть во ржи" и "Блудобор-завоеватель"; романы в стихах "Подвиг Амундсена", "Придворные сплетни, или Карьера шута", "Баллада о Муанго, повелителе слонов" (опять же - роман или баллада?) и, наконец, стихотворения в прозе "Вид на пустырь из окна больницы", "Письмо бывшему другу" и "Как мы искали туалет в колониальной лавке".

Кстати, вспомнились и ближайшие претексты - живописный и кинематографический. Поскольку в этих искусствах название и текст разноприродны и существуют в большей автономности друг от друга, именно мнимые картины и киноленты были так популярны и в городском фольклоре (детектив "Бабушка в тисках любви, или Смерть в унитазе") и в художественной литературе ("Дед Пахом и трактор в ночном").

Интересно, кстати, что лирические словесные тексты без названия после романтиков стали привычным явлением (хотя эпические повествования все-таки - нет), музыкальные спокойно обходятся квазиназваниями (указаниями на жанр и тональность плюс номер), живописные гораздо более связаны со словом (абстрактные могут и без имени, по аналогии с родственной музыкой), а вот кинематографические - никак без этого не живут. Рынок, конечно, заставляет, но не только. Все-таки, думается, нарративу требуется некоторое резюме, в виде ли имени героя или иного какого summary. Если бы, как рассказывал нам некогда на спецкурсе Ю. Цивьян, кинематограф не поддался бы нарративным соблазнам Голливуда и пошел по разрабатывавшемуся английской школой описательному пути, то, наверное, и неозаглавленные фрагменты могли бы в этом искусстве претендовать на статус текстов.

Все эти рассуждения у меня возникли в связи с собственным жанром. Что это такое - колонка, да еще и делящаяся на рубрики? Неозаглавленные отрывки, полуопавшие листья, то ли заготовки для литератора, то ли отходы деятельности филолога... Конечно, ввязываясь в дело, не очень я рассуждал об этом, а теперь вот начинаю. Инерция, выработавшаяся за девять месяцев существования "Бессрочной ссылки", с одной стороны, помогает выполнять еженедельный урок, с другой - автоматизирует письмо. Что неприятно.

Надо, конечно, с нового года что-то менять, но в каком направлении - не совсем ясно. А что вы по этому поводу думаете? Конкретные мнения впишите, пожалуйста, в окошко для комментариев.


ваш email

подпись *

окошко для комментариев:

В следующий раз еще один статистический опрос устрою, готовьтесь.
www.russ.ru
©1998 Роман Лейбов E-mail: roman@admin.ut.ee
©1998 Русский Журнал E-mail: russ@russ.ru

Rambler's Top100