На том высоком крыльце стояла бочка с какой-то вонючей гадостью. Не исключено, что Фрадков ночами специально подливал в нее порцию чего-то дурно пахнущего.

Зачем он это делал, я не знаю. Возможно, бочка была нужна ему как символ его абсолютной свободы и независимости. А иначе какое бы он право имел выдавливать по капле рабов из нас...

Много раз высокие комиссии из ОНО предписывали убрать эту несообразную, ни в какие рамки не укладывающуюся емкость под страхом штрафов, нагоняев по партийной линии, но Фрадков был непреклонен.

Это рабы немы и молчаливы. А Фрадков громко орал в лицо проверяющим: "Нет!" - и было у него в тот момент примерно такое же выражение лица, какое бывало у Астрид Линдгрен, когда к ней приходили налоговые инспектора.

Фрадков Исаак Самойлович, возможно, не приходится совсем уж близким родственником Фрадкову Михаилу Ефимовичу, а может, они и вообще всего-навсего однофамильные сожители по планете, хотя совсем уж небратьев на Земле не бывает, там, в глубинах тысячелетий, из пуха и праха земного нас прародил кто-то весьма конкретный.

Исаак Самойлович был всего-навсего директором лучшей в СССР петрозаводской девятой школы. Служа в "Комсомолке", я съездил в сорок тысяч командировок за педагогическим опытом, так что могу сравнивать.

Из нашей девятой косяками выходили медалисты самой честной пробы - за кем успеваю, слежу; в жизни вроде не затерялись, не сникли. Хотя жизнь в последние десятилетия била почти всех одинаково. Однако ж не наблюдается откровенных бомжей среди фрадковских выпускников. А их - тысячи, если не десятки тысяч: только в нашей параллели выпуска 1968 года были классы от "А" и уж не помню до какой отдаленной буквы - я, например, учился в классе "З", математическом, а еще, помню, был аж "Л", кажется, археологический, но тут я могу ошибиться: этих специализаций было до хрена, а кроме того - факультативы всякие, где модно было на троих с университетским профессором совершенствовать свой английский.

Фрадков был колмогоровцем, то есть готовил естественнонаучную элиту. Но в маленьком Петрозаводске столько физиков и математиков не набиралось, а к Фрадкову хотели отдать своих чад почти все. У нас на Камчатке храпел временами один здоровенный детина, которого отец-лесник палкой гонял на занятия по векторной алгебре, чтоб сделать из него настоящего человека. Нужной повести не получилось, но я почему-то уверен, что и сей камчадал чем-нибудь полезным все-таки в девятой школе пропитался бы.

Все мы как губки. Особенно в детстве.

Тем более что долго храпеть сыну карельских лесов Дагния Артуровна Сало не давала. К сведению сынов Украины, сало - это по-фински "темный лес, совсем непроходимая чащоба", а то вишь губу-то раскатали.

Дагнию Артуровну Фрадков вытащил в свою школу из Петрозаводского университета. Странный это был университет, как, впрочем, и весь этот маленький Питер... В свое время, в двадцатые годы, понаехало сюда из Финляндии несколько тысяч чудаков-леваков с философскими дипломами, которые всерьез верили, что можно-таки построить в отдельно взятой глуши нечто человеческое. И было в Карельской трудовой коммуне правительство еще образованнее московского Совнаркома, хотя и тот по числу иностранных языков и публикаций до сих пор вроде бы числится мировым рекордсменом (если, конечно, М.Е.Фрадков не соберет еще более впечатляющую команду).

А после "красных финнов" еще и из Канады приехали на помощь советской республике многие, от них до сих пор несколько экзотических деревянных строений осталось на главной улице да наша Дагния Артуровна Сало. Сыновей-дочерей тех романтиков, к счастью, не расстреливали, а только ссылали, и многие потом вернулись - они-то и сделали Петрозаводск второй половины XX столетия совершенно уникальным городом. Тут вряд ли уместно слово "культурная столица", уж больно мал малышок, хотя и консерватория, и академия наук, и музеи, и театры, и какая-то совершенно уникальная атмосфера терпимости (в другом каком месте Фрадкова с этой его свободолюбивой бочкой так бы турнули, костей бы не собрал!). Хотя среди главных претендентов на звание самого умного города планеты есть, например, и еще менее населенная Ювяскюля; одна лишь деталь: слова из предвыборной листовки тамошнего мэра: "Я не медитирую, только когда я езжу на велосипеде - а потому вы должны проголосовать именно за меня, я очень спокойный и никому не стану мешать".

Кстати, в Ювяскюле - одно из самых сильных петрозаводских землячеств, и вы наверняка уже догадались, выпускники какой школы правят в нем бал.

Зачем я все это вспоминаю, теша себя надеждой, что сей текст подложат ныне живущему и царствующему Фрадкову, который добровольно, как говорят, впрягся в это страшное ярмо - руководить трижды битой, почти окончательно сбитой с толку, уже одну стельку пропившей, а вторую где-то потерявшей... и все-таки дорогой и любимой...

В демократию веры нет - обозвав ее "дерьмократией", народ ведь и себе самому вынес приговор. В унитаз какие дрожжи ни запускай, что американского образца, что корейского, все равно история вылезет примерно одинаковая.

Тут какой-то иной подход требуем.

Академократия... Это не про академиков. Это про власть просвещенного народа. С академиками-то ухо надо держать востро. В Китае однажды философы пришли-таки к власти - было это во времена династии Тан, так они там так в Поднебесной все вконец запутали, что пришлось воякам ситуацию исправлять огнем, мечом и кулаками.

Кулаками - не хочется.

Головой надо работать - но не в смысле биться об стену всеобщего равнодушия и апатии. А так, как работал тот, предыдущий Фрадков... Страна, которая сделает свое министерство просвещения самым уважаемым и обеспеченным из ведомств, победит. Это не я придумал. Это уже общепризнанный медицинский факт. Меня Фрадков приучил находить радость в чтении энциклопедий, справочников, а особенно - докладов по стратегическому планированию на разных языках. Так во всех этих докладах - аж скучно - про академократию...