Русский Журнал
СегодняОбзорыКолонкиПереводИздательства

Сеть | Периодика | Литература | Кино | Выставки | Музыка | Театр | Образование | Оппозиция | Идеологии | Медиа: Россия | Юстиция и право | Политическая мысль
/ Обзоры / < Вы здесь
Что осталось от Джармена
Дата публикации:  6 Июня 2000

получить по E-mail получить по E-mail
версия для печати версия для печати

Дерек Джармен был у нас буревестником перестройки. Его фильмы стали появляться в Москве аккурат в конце 80-х, примерно в это время наши кинокритики стали почаще выезжать на зарубежные кинофестивали, тут-то и расцвел на нашей скудной почве ядовитый цветок по имени Джармен. Дело не только в том, что он внимательно прорабатывал видеоряд своих лент и, как положено авангардисту, презирал сюжеты, характеры, мотивировки. В эпоху glasnost' очень ко двору пришелся его открытый гомосексуализм. У театралов был Виктюк, киноманы подняли на щит Джармена. Он был залогом политических свобод в не меньшей мере, чем эстетических. Понятно, что каждая картина маэстро воспринималась с истерическим восторгом. Его воспевал и отдел искусства газеты "Сегодня", и только что появившиеся глянцевые журналы. Суховатый гетеросексуальный Гладильщиков посвящал Джармену экстатические тексты, по накалу напоминающие "Балладу Редингской тюрьмы". В "Иностранке" появилась книга дневниковых записей режиссера "Сад Дерека Джармена", и тут же ее кто-то спер. На видео его фильмы приходилось смотреть в самых экзотических местах. Лично я видела "Сад" в Клубе кинолюбителей, "Что осталось от Англии" - в аудитории МГУ, "Себастьяна" - в мастерской художника, а "Эдуарда II" - в котельной, где интеллигентный кочегар собрал целую коллекцию джарменовских лент. Очень мило смотрелись эти названия - "Буря", "Караваджо" - на фоне толстых пыльных труб.

Прошло десять лет, и остепенившиеся фанаты Джармена поплелись в кинотеатр "Ролан", чтобы увидеть фильм, еще ни разу не демонстрировавшийся в России, - Imagining October. Прокатчики перевели его, на мой вкус, слишком романтично - "В мечтах об Октябре". Точнее было бы - "Воображая Октябрь". И не забыть мысленные кавычки вокруг Октября: двадцатиминутный фильм снят не столько о времени года, сколько о фильме Эйзенштейна. В 1984 году Джармен несколько дней провел в Москве, снимал улицы и прохожих ручной камерой и совершил паломничество в музей-квартиру Эйзенштейна - культового героя гей-интеллектуалов (вот специальная гейская справка о жизни и творчестве СМЭ: http://koi.gay.ru/people/celebs/101bio.htm. Там ему разрешили подержать в руках книгу Джона Рида "Десять дней, которые потрясли мир". Оттуда аккуратно, рукой самого Эйзенштейна была вымарана фамилия Троцкого. Сын свободолюбивого Альбиона был потрясен. "В СССР была цензура!" - восклицает он в титрах "Воображая Октябрь". Нет, вы подумайте.

Впрочем, лозунговые титры очень кстати в его фильме: они дробят поток живописного сознания, хоть как-то структурируя движущиеся картинки. Да и читаются они на редкость актуально. Фильм снимался Джарменом сразу по возвращении из Союза, в разгар холодной войны, объявленной Маргарет Тэтчер английскому искусству. Ситуация выглядела очень похожей на наш нынешний скандал вокруг Госкино. Железная леди собиралась приватизировать все киностудии, и киношники всерьез боялись остаться без государственной поддержки. Одновременно Тэтчер закручивала гайки в области морали, и милые сердцу Джармена гей-тусовки - пабы, магазины - регулярно шмонались полицейскими. Свое раздражение по поводу этих безобразий Джармен и выплеснул в лозунгах. Под его фразами "Нет буржуазному потреблению в области искусства! Отстоим свободу самовыражения!" и сегодня подписался бы весь Союз кинематографистов России. Но особенно приятно этот бунт на корабле выглядел благодаря полному бессребреничеству Джармена. Тэтчер он ненавидел вполне бескорыстно. Злейшую карикатуру на нее он заставил сыграть Тильду Суинтон в "Эдуарде II". Но ни в "Эдуарда", ни в "Воображая Октябрь" не было вложено ни пенса государственных денег. Выступая против приватизации киностудий, Джармен никогда не пытался нагреть руки у котла бюджетного финансирования. Что говорит о нем как о человеке порядочном.

Помимо политики, в "Воображая Октябрь" много живописи. Собственно, руку Джармена можно узнать по одному кадру. Только он умел так долго и сладострастно размазывать "охру желтую" по экрану, приучая нас любоваться прозрачными тенями и глубокими складками, которые кисть оставляет в густой, вязкой, порочной краске. Только у него полуобнаженные молодые люди так долго и неподвижно стоят перед камерой, обнявшись и глядя куда-то вбок. "Воображая Октябрь" снят буквально за копейки - впрочем, как и большинство джарменовских лент - возможно, поэтому молодые люди так непрезентабельны. Английские приятели Джармена ужасно напоминают голодных солдат у памятника героям Плевны. Чувства, вызываемые ими, к эротике отношения не имеют. Скорее, хочется их помыть, покормить и отправить в медсанбат. Впрочем, художественный смысл в таком кастинге, конечно, есть. Русский октябрь выглядит, по Джармену, бедным и запущенным. Он так снимает и московские улицы - пыльные, желтоватые, тронутые тлением, и высотные здания - хорошо сохранившиеся руины погибшей цивилизации, и скудный пир под сенью красных знамен, на котором голодные солдаты набивают полный рот бледной курицей.

Ах, какой безудержный, с повизгиваниями и овациями, какой восторженный прием был бы обеспечен "Воображая Октябрь" лет так десять назад. Но ряды его фанатов печально поредели: зал "Ролана" был полон едва наполовину. Приемы кажутся знакомыми. Голубой колорит после отмены статьи УК не вызывает дрожи в коленках. Грустно, девицы. Забывает мир своих любимцев. На руку Джармену в свое время сыграла болезнь - СПИД тогда еще считался болезнью для избранных. Он, надо сказать, сумел отыграть этот сюжет в своей творческой биографии. В последние годы его жизни мы что ни день слышали о его новых проектах, венцом которых стал Blue - фильм без изображения, ровный бег через проектор чистой голубой пленки. Но спустя десять лет после его смерти залезаешь в Интернет, и самые мощные поисковые системы выбрасывают тебе то одеколон "Дерек", то полиграфическую продукцию некоего Джармена. Да не хочу я полиграфа, дайте мне режиссера. Но мир, похоже, забыл прораба перестройки. С трудом вытягиваешь биографическую справку из выпуска Британской энциклопедии. Там же находишь пару-тройку его книг.

Джармен стал удовольствием для избранных. На всеобъемлющем сайте imdb.com японская девушка Кейко жалуется, что в Токио невозможно достать "Воображая Октябрь" на видео, хотя все остальные ленты Джармена у них есть. Других отзывов на "Октябрь" найти не удалось. У этого фильма нет даже рейтинга - он тихо ждет, чтобы мнение о нем прислали хотя бы пять человек. Ау, фанаты! Напишите на imdb, чего там. Тряхнем стариной, повысим рейтинг былому кумиру. Ведь так жаль, когда идолы валятся с пьедестала и, рассыпаясь, пылятся под равнодушными взглядами потомков. Гей, киноманы!


поставить закладкупоставить закладку
написать отзывнаписать отзыв


Предыдущие публикации:
Михаил Визель, Том Уэйтс в Варшаве : калифорнийский бар под сталинской крышей /02.06/
Этот персонаж появился в стране, где виски - не предмет роскоши, а обычное питье, и пьют его не в подъездах, а в барах. Уэйтс воспроизводил именно эту практически неизвестную нам стихию, а зал воспринимал ее как свою.
Юлия Яковлева, "Петрушка" : пособие для начинающих революционеров /02.06/
Фокин - самый эфемерный гений русского балета. У нас есть сушеная "Шопениана", "Умирающий лебедь", пара сцен в операх да три балета сомнительного происхождения. А тут вдруг "Петрушка": сильно побитый временем, артистами и небрежными редакторами-реставраторами, но ошеломляюще живой.
Дмитрий Циликин, Мадам, уже падают листья... /02.06/
Лев Додин поставил "Молли Суини". Что, он не мог сделать так, чтобы фонтаны били голубые и розы красные росли? Устроить актерский бенефис на зависть Виктюку, навертеть, напридумывать? Да мог, конечно. Не делает. Не устраивает.
Маргарита Катунян, "Моцарт и Сальери" : реквием на конец времени композиторов /02.06/
Интервью с Владимиром Мартыновым (часть III). Одно из главных событий уходящего театрального сезона - Анатолий Васильев поставил пушкинского "Моцарта и Сальери". В спектакле вместо "Реквиема" Моцарта звучит "Реквием" Мартынова.
Маргарита Катунян, "Моцарт и Сальери": Реквием на конец времени композиторов /26.05/
Интервью с Владимиром Мартыновым (часть II). День гнева - это воцарение радости. Гнев направлен против тех, кто неправильно себя ведет. Иван Карамазов не принимает этого дня, потому что есть слезинка ребенка. Но я не Иван Карамазов.


предыдущая в начало следующая
Ширли МакМырли
Ширли
МАКМЫРЛИ

Поиск
 
 искать:

архив колонки: